Гермиона подавилась и закашлялась, выплевывая чай, но пытаясь поймать его ладонью. Сквозь дымку слезящихся глаз она увидела, как Драко подошел к Тео и отвесил тому подзатыльник, и желание смеяться только усугубило ее положение, особенно когда Тео надулся, словно ребенок, которому сделали выговор. Она почувствовала, как Драко ладонью медленно растирал ее спину между лопатками, ослабляя напряжение в горле.
— Ты в порядке?
— В порядке, в порядке, — выдохнула она, как только смогла нормально дышать, и благодарно улыбнулась Драко. — Извините, эти слова застали меня врасплох.
Драко улыбнулся ей, смотря мягким взглядом, наполненным весельем, и Гермиона на мгновение утонула в нереальности его спокойствия. Она раздумывала, подозревал ли он, насколько менялись его черты, когда он находился в компании людей, с которыми явно чувствовал себя комфортно; ей показалось, она ощутила что-то, пока изучала его — небольшую искру тепла в онемевшей части внизу живота, но прежде, чем она смогла обдумать это чувство, дверь в кухню отворилась и вошел Гарри.
Атмосфера в комнате мгновенно переменилась, а улыбка Гермионы исчезла, когда она заметила, как ее лучший друг в нерешительности мнется на пороге; его вид был полон сомнений, возможно, даже некоторой нервозности. Он с прищуром наблюдал за Тео, Блейзом и Драко, и она почувствовала, как Малфой сильнее прижал ладонь к ее спине.
— Здравствуй, Гарри, — нарушила тишину Луна, казалось бы, не замечая напряженности между парнями. — Хочешь поесть? Я могу разогреть приготовленный Тонкс суп.
— Все в порядке, Луна. Спасибо, — ответил он, поворачиваясь к Гермионе. — Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.
— Да, конечно, — сказала она. — Только помоги.
Он кивнул и подошел к Грейнджер — она заметила опущенный взгляд, словно Гарри отказывался признавать присутствие слизеринцев, — помог подняться на ноги и осторожно повел из кухни. Драко не сводил с них глаз, рассеянно отмечая, что равновесие Гермионы определенно улучшилось; он дождался, когда Поттер закроет за собой дверь, свалился на стул и с отвращением прорычал.
— Полагаю, тебе стоит привыкнуть к тому, что Поттер и Уизли будут постоянно обламывать кайф, — прокомментировал Тео.
— Что за козел! — выругался Драко. — Вот честно, такое ощущение, словно он ждет, что Грейнджер будет ему шнурки завязывать или делать еще что-нибудь столь же незначительное, а попросил он ее пойти с ним лишь для того, чтобы доказать свою правоту.
— Я думаю, их дружба прекрасна, — внезапно произнесла Луна, и все бросили на нее озадаченный взгляд. — Они как брат и сестра, и многое пережили вместе. Если подумать, такие отношения не часто встретишь. — Она поднялась со стула и отряхнула крошки от тоста с колен. — Пожалуй, пойду помогу Тонкс со стиркой.
Блейз тоже встал.
— Я с тобой.
— Знаешь, — сказал Драко, когда они ушли, оставив их с Тео наедине, — никогда не думал, что Блейз станет настолько... привязанным к девушке. Он как прилипчивый питомец.
— Типа ты намного лучше.
— Черт, я не настолько плох.
— Ты не далеко ушел, — сказал Тео, он казался почти расстроенным. — Наверное, для вас обоих довольно... здорово иметь кого-то близкого рядом.
Драко не сдержался и уставился на Нотта.
— О чем ты говоришь?
— Ты знаешь о чем, — он вздохнул. — Если Сам-Знаешь-Кто победит в этой войне, мы все равно умрем и ничего не будет иметь значение. Но если выиграем, люди вряд ли сразу же примут нас, учитывая родителей-Пожирателей и прежние поступки. У тебя и Блейза хотя бы есть та, кто будет заботиться о вас. По крайней мере, вы не будете одиноки.
Драко нахмурился после того, как еще раз прокрутил слова Нотта в голове, наблюдая, как опустились его плечи, а руки сжались в кулаки.
— Ты не будешь один, — заявил он несколько неловко. — Знаешь, мне ведь может понадобиться помощь с выдумыванием новых прозвищ для Поттера и Уизли.
Тео ухмыльнулся.
— Ты про скорострела-Уизли и плаксу-Поттера?
— Именно.
В редкие моменты Гермиона переставала беспокоиться о войне, казалось, та всегда подкрадывалась к ней с новой угрозой, и Гермиона задумывалась, должна ли чувствовать себя виноватой за то, что время от времени мысли о ней проскальзывали в спящую часть мозга.
Она села на кровать, проверяя вес палочки в руках и стараясь не обращать внимания на беспокойное подергивание в животе. Гермиона практически чувствовала ее сопротивление; остаточная темная магия обжигала пальцы, когда она робко поиграла с древком и провела большим пальцем по кончику. Слова Олливандера не шли из головы:
«Непреклонная».
