— Мистер Малфой и Мистер Забини уже несколько месяцев живут в убежище у Андромеды Тонкс, — объяснила она сухо и деловито. — Они на нашей стороне.
Драко сумел скрыть удивление, решив вместо этого, что дерзкая ухмылка в сторону Финнигана будет более эффектной. Выражение его лица, как и лиц остальных, бросивших им вызов, было совершенно ошеломленным.
— Н-но... — заикаясь, произнес Симус, — они слизеринцы.
— Честность и храбрость не являются исключительными чертами характера гриффиндорцев, мистер Финниган, — пояснила Макгонагалл. — Здесь вы найдете членов каждого факультета Хогвартса, что должно бы вам об этом сказать. А теперь идите и помогите тем, кто нуждается в уходе.
Бросив последний недоверчивый взгляд на Драко, Симус развернулся и исчез, растворившись в толпе, как капля дождя в кровавой реке. Блейз шагнул вперед, желая поблагодарить директора, и Драко улучил момент, чтобы снова осмотреть комнату, выискивая любые признаки Грейнджер, но так ничего и не обнаружил.
— ...я видела мистера Блетчли, мисс Дэвис и мисс Булстроуд с профессором Слизнортом в дальнем конце Зала, — сказала Макгонагалл Блейзу и Лавгуд. — С ними все было в полном порядке.
— А Грейнджер? — вклинился Драко. — Она здесь?
Она нахмурилась, и морщины на лице стали еще глубже. – Я… я ее не видела, но уверена, что она скоро вернется с мистером Поттером и мистером Уизли.
— А что насчет Тео? — спросил Блейз. — Теодор Нотт. Его вы видели?
— К сожалению, нет. Несколько групп ищут раненых, и я уверена, что многие все еще пробираются сюда. Постарайтесь не волноваться, пока ничего не узнаете. Беспокойство мало помогает, но обременяет уже занятые умы.
— Мы можем что-нибудь сделать, чем-то помочь? — спросила Лавгуд. — Я с удовольствием проверю комнату на наличие нарглов.
Макгонагалл медленно моргнула.
— Я уверена, что в этом нет необходимости, мисс Лавгуд, но спасибо за предложение. Я вижу, что все вы нуждаетесь в лечении. Придется немного подождать, но мадам Помфри, я и большинство других профессоров занимаются травмами. Если вы найдете меня через пятнадцать минут, я закончу помогать тем, у кого более серьезные раны. Здесь у нас есть еда, вода и одеяла. Держите себя в тепле и не забывайте пить. Похоже, скоро снова состоится сражение.
— Благодарю вас, профессор, — сказала Лавгуд.
Макгонагалл не решалась уйти, ее задумчивый взгляд метался между Блейзом и Драко.
— Я благодарна вам обоим за то, что вы здесь, — мягко сказала она. — Я понимаю, что обстоятельства не облегчили вам выбор. Правильные решения часто труднее всего принять.
Драко неловко откашлялся, когда директор вернулась в бедлам, присоединившись к Помфри возле очереди из раненых. Не обращая внимания на недружелюбные взгляды гриффиндорцев, Драко крепче сжал подбитую руку, вздрагивая каждый раз, когда боль усиливалась при любом движении. Боль была из тех, что пульсируют через равные промежутки времени, проходя от плеча до кончиков пальцев, но все же была терпимой. Простой.
— Надо найти Слизнорта и остальных, — предложил Блейз. — Они могли видеть Тео. Сомневаюсь, что кто-то еще обратил бы внимание на его присутствие.
— Я хотела бы поговорить с профессором Флитвиком, — сказала Лавгуд. — Ты сможешь справиться без поддержки, Блейз?
— Да, конечно. Найди нас, когда закончишь. И продолжай выглядывать Тео.
Поцеловав его в щеку, Луна оставила их одних и через несколько секунд исчезла в море студентов. Блейз и Драко двинулись дальше, углубляясь в гущу пострадавших. Воздух был настолько насыщен запахом крови и пота, что Драко пришлось справляться со рвотными позывами. Он замедлил шаг, чтобы приспособиться к темпу хромающего Блейза, и то ли случайно, то ли из нездорового любопытства его взгляд скользнул к шеренге мертвых.
Они лежали достаточно близко, чтобы Драко узнал и различил черты неподвижных серых лиц, он молча впитывал их в себя. Эта сторона Большого зала была пугающе тихой, словно отделенная невидимой глухой стеной, чтобы защитить уже неслышащие уши и даровать покой. Одно за другим он называл знакомых ему людей: Терри Бут, Лаванда Браун, Лайза Турпин, Габриэль Тейт, Ник Алас и многие другие, которых, как ему казалось, он мог бы узнать, но никогда не тратил время на запоминание их имен.
Как бы жестоко и бесчувственно это ни звучало, он не испытывал к ним сочувствия. Он никогда не знал этих людей и не общался с ними, разве что обменивался взглядами в коридорах, но это не значит, что они его не трогали.
Смерть оставляет отпечатки в вашем сознании — незнакомец или друг, наблюдение за смертью оставляет шрамы воспоминаний, и хотя некоторые шрамы меньше других, ни один из них не исцеляется.
