— Ну, очевидно, это и есть мой чертов выбор. Безусловно, все твои придирки сработали, ведь я здесь! — Он укоризненно нахмурился, но продолжил тираду: — И перед приходом сюда я был чертовски уверен, что не смогу убедить тебя уйти, потому что ты ужасно упряма, но я все равно пришел!
Гермиона почувствовала, как гнев покидает тело, оставляя после себя только удивление.
— Так ты... ты здесь, чтобы сражаться за Орден?
— Не ищи в моих словах то, чего нет, потому что... Грейнджер, не смотри на меня так, — предупредил он. — Это не какое-то героическое заявление. Если бы тебя здесь не было, и меня бы здесь не было. И поверь, прямо сейчас я безумно хочу оглушить тебя и аппарировать вместе отсюда...
— Даже не думай...
— Но я желаю смерти Волдеморту, и хочу, чтобы это произошло, — продолжал он, понизив голос и глядя ей прямо в глаза. —Так что да, я пришел сражаться, ясно? И я пришел сюда, чтобы сражаться с тобой, потому что ты... — Он поколебался и вздохнул, продолжил: — Ты для меня все. У меня есть и другие причины быть здесь, но ты — та самая причина. Ты причина всего, черт возьми! Понимаешь? Видишь в моих словах хоть какой-то смысл?
Она прикусила распухшую губу.
— Да, но я… хотела, чтобы ты был в безопасности...
— Если ты скажешь это еще раз, клянусь, влеплю в тебя Ступефаем. А как же твоя безопасность? Что, черт возьми, ты думала, происходит в моей голове?
— Но я…
— Грейнджер, просто иди сюда, — раздраженно вздохнул он. — Я пришел в Хогвартс и обыскал весь чертов замок не для того, чтобы найти тебя и спорить. Я пришел сюда, чтобы... Просто иди сюда.
Драко показалось, что он увидел, как ее губы изогнулись в печальной, несчастной улыбке, но она снова бросилась к нему в объятия, прежде чем он успел все как следует рассмотреть. Она врезалась в него, обвила руками шею и отчаянно прижалась губами к его губам. Это был один из тех импульсивных поцелуев, когда ваши зубы ударяются, но это нормально, потому что поцелуй грубый и напряженный, самый настоящий. Драко обхватил ее рукой, как и прежде, крепко прижал к себе, стремясь притянуть как можно ближе, чтобы она не решилась ударить его снова, чему он бы не удивился.
— Прости... — Поцелуй. — ...меня. — пробормотала она. — Я рада, что ты здесь, но... — Еще один поцелуй. — ...в то же время я беспокоюсь, что...
— Я знаю.
Поцелуй.
— Я люблю...
— Я знаю.
Он смягчил поцелуй, когда порез на его нижней губе начал жечь, и почувствовал, что она немного расслабилась, удовлетворенно выдохнув, поглаживая его лицо и лаская синяки, раскрашивавшие скулы. Его губы потрескались, рот был шершавым как наждачная бумага, но он продолжал ее целовать. Ему было это необходимо, и когда они прервались, услышав несколько охов откуда-то сбоку и нахмурившись, она сделала это так же неохотно, как и он. Момент был упущен.
Он отстранился от Гермионы с разочарованным рычанием, рокотавшим глубоко в горле, презирая чужое вмешательство, но не в силах игнорировать его. Скосив глаза в сторону, он сердито посмотрел на любопытную группу гриффиндорцев и рейвенкловцев, включая Финнигана и Лонгботтома, наблюдавших и нескромно тычущих пальцами в их сторону. Он, конечно, не забыл, что находился в помещении, полном людей, которые могли бы посчитать их с Грейнджер отношения невозможными и достойными сплетен, но, очевидно, забыл озаботиться этим обстоятельством.
— У нас зрители, — сказал Драко, закатывая глаза. — Твои идиотские друзья пялятся на нас, Грейнджер.
— Мне все равно.
— Их уродливые лица отвлекают.
Она тихо рассмеялась, но не от удовольствия, а от облегчения. Она сомневалась, что он мог понять, как сильно ее тронуло то, что он был здесь, с ней. Для нее. Было что-то неописуемо блаженное и пугающее в том, что кто-то добровольно встал на путь опасности только для того, чтобы оказаться рядом с тобой, ведь именно это сделал Драко.
Сейчас, когда она смотрела на него, отмечая все перемены, произошедшие с ним с того первого дня в ее дортуаре, гордость и любовь, которые она испытывала к нему, расцветали теплым и чудесным ощущением в груди. Да, она хотела бы, чтобы он был далеко от этой войны, потому что это и есть любовь. Любовь — это изменение чьей-то жизни, которая имеет приоритет над твоей собственной. Но дремлющая, эгоистичная часть Гермионы желала его присутствия. Просто видеть его, правда. Просто ощущать на расстоянии вытянутой руки.
— Эй! — рявкнул Драко на зевак, прервав размышления Гермионы. — Вам чем-то помочь? Вы в курсе, что это не бесплатное шоу!
— Драко, — простонала она. — Просто игнорируй. Очевидно, у них много вопросов. Я поговорю с ними позже.
— Ты можешь сказать им, что пялиться невежливо, и что они... Финниган, я сломаю тебе палец, если еще раз им в меня ткнешь!
Раздраженно поджав губы, не глядя на его рану, Гермиона легонько толкнула Драко в плечо, привлекая внимание. Он издал громкий вскрик, сопровождаемый списком шипящих ругательств, сжал раненую руку, зажмурился и втянул воздух сквозь зубы. О Салазар, как больно. Весь левый бок пульсировал.
