— От... этого ж-жалкого подобия жизни. Меня тошнит. Я устал быть несчастным, но ничего не делаю, чтобы быть сч-частливым. Мне надоело взывать о помощи, а потом отвергать любого, кто п-пытается мне помочь. Мне надоело желать чего-то и ничего не делать, чтобы получить это. Я устал от разочарования, устал разочаровывать. Меня тошнит от того, что я не чувствую ни страсти, ни возбуждения, вообще б-блядь ничего. Мне надоело злиться, бояться и грустить. Мне надоело притворяться, что я в по… порядке. Мне надоело притворяться, что я не понимаю. Меня просто тошнит от всего этого, потому что все это пустое. И это моя вина.
— Твоя вина? — эхом отозвался Блейз. — О чем ты?
— М… моя... жизнь как клетка, и из клетки я вижу, как вы все счастливы, живете, и у вас все... н-нормально. Я просто сижу в своей клетке и наблюдаю за вами... представляя, каково это. И время от времени кто-нибудь протягивает мне к-ключ, чтобы отпереть мою клетку, но я никогда его не принимаю. Потому что это моя клетка. Даже если я ненавижу ее, она моя. И люди продолжают давать мне ключи, а я продолжаю выбрасывать... их подальше. Всегда буду выбрасывать их, даже не знаю почему. — Он закашлялся, разбрызгивая кровью рубашку Блейза. — Вот вам и речь, придурки.
Одна маленькая упрямая слеза скатилась по щеке Блейза.
— У тебя были мы.
— Н-недостаточно, — пробормотал Тео слабым голосом. — Н-нужно больше. Нужна была своя причина... Так и не нашел. Даже близко.
Драко снова придвинулся ближе, осторожно положив руку на плечо Тео.
— Тебе больно?
— Нет, — сказал Тео, подавляя всхлип. — Нет-нет. Это н-не больно. Просто... я очень устал.
Тео тяжело моргнул, а когда снова открыл глаза, они были большими и испуганными, как будто он наконец осознал серьезность своего состояния. Он вскинул руки, хватая Блейза за воротник рубашки цепкими, отчаянными пальцами. Его дыхание ускорилось, покидая легкие быстрыми, неровными вздохами, и он заплакал. Слезы ручьями текли по его лицу, капая на колени Блейза.
— П-пожалуйста, не позволяй хоронить меня рядом с отцом, — взмолился он тихим и надломленным голосом. — Н-ни с кем из моей семьи. Пожалуйста.
Блейз устроился поудобнее, положив голову Тео на сгиб локтя, и его лицо смягчилось.
— Ладно. Тише, успокойся. Все будет хорошо.
— Пожалуйста, спроси Дромеду, если я… если она сможет похоронить меня с… Тедом. Думаю, она не будет против. Думаешь, она с-согласится?
— Уверен, все будет хорошо, — кивнул Блейз.
— П-обещай мне, что спросишь.
— Я обещаю.
Тео издал ужасный грудной стон, но подавил его и снова потянул Блейза за рубашку.
— Я… знаю, что после того, как наши родители поженились, мы отказались называться б-братьями, но ты, блядь, был самым близким человеком в моей жизни.
— Я знаю, — вздохнул Блейз.
— Хоть ты и придурок.
Драко не был уверен, как Блейз прореагировал на это замечание: засмеялся ли, или всхлипнул, или все сразу.
— Драко, — сказал Тео, поворачивая голову. — Я рад, что ты... не идиотский Пожиратель смерти, пы… пытающийся всех нас убить. Я рад, что ты разобрался... в себе. Я р-рад, что мы... мы...
— Друзья, — подсказал Драко.
— Т-типа того, да.
Драко закрыл глаза; он делал все, что было в его силах, чтобы держать себя в руках, но это было трудно. Он впервые потерял кого-то действительно... весомого, и тяжесть в груди была опустошающе тяжелой и такой тревожно раздутой, что давила на горло, душила. Ограничивала. Что-то попало в глаза — слезы или пот, он не был уверен, но оно адски жгло. Опаляло.
Тео глубоко вздохнул и откинулся на колени Блейза, его веки опустились.
— Оч-чень устал.
— Нет, подожди! — завопил Драко. — Подожди немного. Может быть, когда зелья... Что-то сработает.
— Нет, с меня хватит. Думаю, все закончится сейчас.
— Нет, нет, Тео, просто держись. Давай, приятель. Расскажи нам какие-нибудь дерьмовые шутки, да что угодно.
— Ш-шутку? — прошептал он. — Вот одна: три слизеринца... Три ебанутых слизеринца. Первый в-влюбился... в гриффиндорскую п-принцессу и стал х-хорошим. Второй влюбился в ангела с Рейвенкло и т-тоже стал хорошим. Третий... т-третий так ничего... и н-не сделал... н-но... но он пытался...
Последовал долгий момент тишины и покоя, а затем голова Тео безжизненно склонилась набок, свисая с руки Блейза. Волосы упали ему на лоб, частично прикрывая открытые глаза, которые смотрели в пустоту. Единственное, что вообще двигалось, была кровь, все еще стекающая по подбородку Тео, скользящая по его шее, прежде чем собраться в яремной ямке.
Но сам Тео был совершенно неподвижен. Заперт во времени. Мертв.
Мертв.
Драко сидел на холодном полу, уставившись на Тео, ожидая, что тот моргнет и скажет что-то вроде: «Я вас одурачил?» или «Видели бы вы свои лица!» Но ничего не случилось. Ничего. А потом, когда Драко начал медленно осознавать реальность произошедшего, он понял, что Тео никогда больше ничего не сделает, и по какой-то причине эта мысль убивала его.
