Малфой нагнулся над раковиной и открыл воду, наблюдая, как извивается бархатисто-красная жидкость, пока не превращается в бледно-розовую. Оскалившись и сжав край умывальника, он постарался взять себя в руки, несмотря на сжимающую боль в груди. Ее нежелание общаться опускало его на дно, и после прошедших двух недель Драко стал забывать, каково ощущать ее в своих объятиях, какова она на вкус.
В действительности, он не смел винить ее за подобное поведение, вот только возможность, что она отказалась от всего, что было между ними, ранила. Было забавно играть с ее чувствами, когда существовало негласное обещание того, что она будет упорно продолжать начатое, несмотря ни на что. Но он был слишком хорошо знаком с ее упорным характером, чтобы понять — в этот раз все иначе.
Он оттолкнул ее слишком далеко и поплатился за это.
Осознание этого причиняло боль, но он все еще желал ее; мощь и ярость этого желания с удвоенной силой кричала в его голове о неправильности всей ситуации. Он нутром ощущал необходимость поддаться своим страстным желаниям, и он сильно переживал, что скоро что-то должно произойти.
Его поглощала тревога.
Гермиона с безразличием посмотрела на свое отражение в зеркале и нанесла блеск на губы.
Небесно-голубое платье казалось бессмысленным, потому что она не чувствовала никакого всплеска эмоций от ожидания бала, но, чтобы хоть как-то скоротать время до торжества, она экспериментировала с сияющим макияжем. Джинни поделилась спреем, способным укротить ее кудри, похожим на тот, который она использовала перед Святочным балом; на этот раз она решила не собирать волосы в высокую прическу. Гермиона не сомневалась, что при иных обстоятельствах она бы чувствовала себя и элегантной, и воодушевленной; но сегодня ей никак не удавалось рассеять облако меланхолии, что окутывало ее сознание еще со среды.
Деликатное и спокойное поведение Драко, когда она поранила руку, полностью потрясло ее. В тот момент она с легкостью смогла бы нарушить данную себе клятву держаться от него подальше, но ей нельзя было терять здравомыслие. Воспоминание о брошенной им фразе — «обычный трах» — отрезвило ее, но даже после этого она обдумывала его заботливое поведение. Он обращался с ней словно с хрупким стеклом, и она была очарована его неожиданным вниманием. Возможно, ее отстраненность возымела над ним свой эффект…
Гермиона тряхнула головой, чтобы отогнать нежеланные мысли, и решила, что уже довольно долго откладывает встречу со старостами у Большого зала. Она взяла зачарованную сумочку и вышла из комнаты; застыла в дверях, увидев одинокую фигуру на одном из диванов.
Драко сидел, склонив голову, его плечи были ссутулены, он бездумно барабанил пальцами по колену. Внезапно Грейнджер почувствовала волнение из-за его присутствия, несмотря на свое раннее безразличие; поспешно расправила несуществующие складки на платье и ощутила нервный узел в животе. Должно быть, он услышал шелест ткани — вскинул голову, широко распахивая серые глаза и впиваясь в нее взглядом; он изучал ее с откровенным интересом, и от этого щеки Гермионы залил румянец.
Драко разглядывал ее и чувствовал, как ускоряется его пульс; план сохранять здравомыслие и тщательно обдумывать каждый шаг таял на глазах. Она выглядела слишком притягательно, чтобы оставаться благоразумным. Он не мог позволить ей уйти, зная, что она проведет вечер в обществе этого задрота с Рейвенкло; и неважно, насколько невинными были его намерения.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Гермиона, вырывая его из задумчивости. — Я…
— Не ходи к нему, — вырвалось у Малфоя, но ему было все равно, даже если он прозвучал жалко. — Не ходи к нему, Грейнджер.
Гермиона поджала губы.
— Ты не должен этого говорить…
— Должен, — возразил он, вскакивая с места. — Останься…
— Для чего?
— Потому что мне этого не вынести! — закричал он; напрягся каждый мускул на его теле. — Я не могу… не могу с этим справиться! Не проси меня об этом!
— Я ни о чем тебя не прошу, — возразила она, надеясь, что эмоции в голосе не выдали ее. — Майкл просто друг! А даже если и нет, это не твое дело…
— Тогда сделай так, чтобы оно стало моим! — крикнул, Малфой, направляясь к ней. — Сделай его моим…
— Не приближайся ко мне, — предупредила Гермиона неуверенным голосом. — Пожалуйста, Драко…
— Останься, — снова попросил он, подойдя настолько близко, что от его дыхания по ее ключице пробежали мурашки. — Останься, — мягко попросил он.
Гермиона прикрыла глаза, и Малфой наклонился для поцелуя, уверенный, что выиграл этот бой, но она отчаянно оттолкнула его до того, как он поймал ее губы.
— Грейнджер…
— Нет! — запротестовала Гермиона, качая головой. — Я давала тебе столько шансов, Драко! Но ты всегда поступал одинаково! Я переживу твои комментарии насчет грязнокровки, но я не позволю тебе играть с моим сердцем! Ты причинил мне боль.
Его накрыла разрушительная волна вины.
— Я не стану…
— Станешь! — проорала она, указывая на Малфоя дрожащим пальцем. — Ты не можешь просто использовать меня, а затем выбросить!
Он снова попытался приблизиться к Гермионе, но она увернулась.
— Грейнджер…
