Спрыгнув обратно на землю, я озадаченно почесал макушку некстати выросшим хвостом, однако от мысли, что мастер Чжи вознамерился от меня избавиться, был вынужден отказаться. Если бы он хотел, то довел бы меня до обморока, пока я хлопал ушами. Но он всего лишь выяснил границы… вернее, потенциальные границы моих резервов. И заметив, что я клюю носом, сразу отстал.
Я переглянулся с Изей, посоветовался с Ули, но, обдумав полученные сведения, решил, что пока нет повода злиться на этого человека. Я для него никто. Поэтому он, вероятно, захотел выяснить, что же я такое. Ну а после того, как некко странно повели себя при первой встрече, сам бог велел ему засомневаться.
«Ладно, — проворчал я, возвращаясь в реальный мир. — Хватит на сегодня».
— Ур-р, — тихонько раздалось из темноты, и узенький мостик, переброшенный через песчаную защиту, жалобно скрипнул.
— Привет, малышня, — улыбнулся я, когда повзрослевший и заматеревший улишш подошел и ткнулся носом мне в грудь, а его хвосты радостно обслюнявили мне щеки. — Вы уж простите, что пришлось так долго ждать. Но с такой пограничной полосой даже мне стоит быть осторожным. Пойдемте, кстати, я вас покормлю. Ну а потом вы поспите, а мне нужно будет поработать с бумагами.
Ближе к ночи у нас случилась небольшая радость — Пакость наконец-то пришла в себя и перестала походить на смертельно больную крысу.
— Значит, все-таки обожралась, — с неудовольствием заключил я, когда нурра первым же делом вскарабкалась мне на колени и довольно заворковала, принявшись ластиться, как обычная кошка. — Кто ж фэйтал в таком количестве в себя запихивает, морда? А если бы у тебя пузо лопнуло? А если бы я отравился, пока ты тут сонно дрыгала лапами и сопела мне в подмышку?
Пакость заволновалась, засуетилась, подпрыгнула, пытаясь по привычке забраться на плечо. Однако поскольку брюхо у нее, хоть и сдулось, все еще не пришло к нормальным размерам, то фокус не удался, и растолстевшая зверюга беспомощно повисла у меня на груди, тщетно дрыгая задними лапами и всеми силами пытаясь подтянуться.
— Вот, — наставительно заметил я, когда она шлепнулась обратно и вскинула на меня обиженную донельзя морду. — Вот до чего доводит жадность. Такими темпами ты скоро будешь дома сидеть, пока я обследую местные подземелья и уничтожаю некко в одиночку. Или мне прикажешь в зубах тебя таскать? А может, возить за собой на тележке?
Справедливый упрек заставил нурру тяжело вздохнуть и опустить голову.
— Давай, — помягчел я и погладил свое расстроенное чудище по непропорционально маленькой голове. — Приходи уже в форму. А то мы порядком перенервничали, не зная, чем тебе помочь.
— Мя? — недоверчиво пискнула кошка, снова вскинув на меня удивленный взгляд.
— Конечно. Ты же своя, родная. Как тут не переживать? Я вон даже к тварям сегодня не полез. Исключительно из-за тебя.
Ну насчет некко слегка преувеличил — в подземелья я не полез сугубо потому, что еще не придумал способа с ними справиться. Но нурра все равно обрадовалась и, пустив от счастья сопли, тут же полезла обниматься. А когда я поспешил отвернуться и отправился на боковую, пристроилась рядом, завозилась, засопела. Да так и уснула, притулившись мне под бочок и вцепившись одной лапой в мою руку, а другой — в монету Олерона Аввима.
Утром она выглядела почти нормально и никаких опасений в плане здоровья больше не вызывала. Макс, правда, сказал, что эта засранка опять вытянула из источника массу энергии, но о том, куда она ее дела, сомневаться не приходилось — когда я проснулся, на подушке красовалась приличная кучка фэйтала вперемешку с бриллиантами, а рядом сидела чрезвычайно гордая собой Пакость, демонстративно поглаживающая похудевшее пузо.
— Молодец, — похвалил я ее, сгребая сокровища и забрасывая большую их часть в сундук, а меньшую — себе в рот. — Только давай ты не будешь оставлять свои подарочки на виду? Дом все-таки чужой. Кто знает, когда сюда зайдут посторонние?
— Мр-р, — понятливо кивнула нурра, перепрыгнув с топчана на крышку сундука и выразительно подпрыгнув. — Мяф?
Я кивнул.
— Можно и туда. Но лучше сразу на изнанку. Первый, если что, поможет.
На занятие я явился еще в темноте, отчаянно зевая и потирая слипающиеся глаза. Макс, как мы и договорились, разбудил меня незадолго до рассвета. Это было неудобно, в это время я привык крепко спать. Но деваться некуда — во второй раз игнорировать пожелания мастера Чжи было опасно, поэтому я притащился на площадку перед домом спозаранку. И ничуть не удивился, обнаружив, что учитель уже не спит и прямо так, в темноте, совершает на лужайке какую-то хитроумную гимнастику.
