Демонстрируя откровенный антисемитизм, правительство нацистской Германии, а также правительство фашистской Италии активно заигрывали с арабами, стремясь таким образом ослабить позиции Великобритании и Франции в ближневосточном регионе. В этой политической игре активно муссировалась тема «общего врага» – еврейской нации. Великобритания и Франция рассматривались как враждебные для обеих сторон «плутократические режимы», угнетающие народы, стремящиеся к национальному возрождению. Палестинские арабы, стремившиеся освободиться от британского мандата и создать Арабскую Палестину (чисто арабскую, без евреев), активнее всего шли на сближение с фашистами.
В ответ на очередной антиеврейский протест, заявленный ведущими арабскими политическими партиями, в декабре 1935 года Верховный комиссар Палестины сэр Артур Уокоп снова поднял вопрос о создании высшего законодательного органа во главе с председателем, кандидатура которого будет утверждаться британцами. Британцы наивно верили в то, что если «усадить арабов и евреев на одну скамью», то из этого в конечном итоге выйдет какой-то толк. На деле же общий выборный парламент не устраивал ни арабов, которые не желали делить власть с евреями, ни евреев, прекрасно понимавших, что арабское большинство заблокирует идею создания еврейского государства. Хаим Вейцман, незадолго до того вернувшийся к руководству сионистским движением, заручившись поддержкой Мандатной комиссии Лиги наций и некоторых депутатов парламента, убедил британское правительство отказаться от этой идеи.
Арабы, недовольные тем, что евреи снова сумели настоять на своем (хотя и самих арабов общий парламент никак не устраивал), в апреле 1936 года начали нападать на евреев. Отряды подпольной организации Иргун Цваи Леуми,[58] созданной ревизионистами еще в 1931 году, отвечали на нападения по принципу «око за око». Возглавивший арабское восстание муфтий Иерусалима аль-Хусейни призвал к общепалестинской забастовке и прекращению уплаты налогов. Одновременно и словно бы стихийно поднялось вооруженное восстание – теперь арабы воевали не только с евреями, но и с британцами. В помощь восставшим прибывали добровольцы из соседних арабских стран. Руководил восстанием Верховный арабский комитет, созданный в апреле 1936 года и возглавляемый аль-Хусейни.
Для евреев шестимесячная арабская забастовка оказалась благом, поскольку она способствовала развитию еврейской экономики, а вот самим арабам столь длительное бездействие нанесло выраженный ущерб – желая наказать британцев, они в первую очередь наказали самих себя.
В октябре 1936 года, после совместного обращения королей Трансиордании, Ирака, Йемена и Саудовской Аравии к руководившему восстанием Верховному арабскому комитету, забастовка и вооруженная борьба были прекращены. 11 ноября 1936 года в Палестину прибыла комиссия, которой было поручено разобраться в ситуации. Верховный арабский комитет сначала отказался от сотрудничества с комиссией до тех пор, пока не будет прекращена еврейская иммиграция, но затем, под давлением правителей соседних арабских государств и здравомыслящих лидеров палестинских общин, изменил свое решение.
В январе 1937 года, на одном из заседаний комиссии, была впервые озвучена идея раздела Палестины на два государства – еврейское и арабское. «В создании еврейского государства я видел реальную возможность нормализации отношений с арабами… – писал Хаим Вейцман. – Арабы опасаются того, что мы захватим всю Палестину, и в такой ситуации еврейское государство с четко определенными границами… стало бы окончательным решением проблемы. Вместо того, чтобы быть меньшинством в [объединенной] Палестине, мы стали бы большинством в нашем собственном государстве и смогли бы на равных взаимодействовать с нашими арабскими соседями». Давид Бен-Гурион, избранный в 1935 году председателем Еврейского агентства, смотрел на раздел Палестины несколько иначе: «благодаря обладанию своей территории мы увеличим нашу силу, а любое увеличение нашей силы облегчает взятие под контроль всего Эрец Исраэль». Но, так или иначе, все здравомыслящие сионисты соглашались с вариантом раздела Палестины, поскольку другого выхода из сложившейся ситуации не было.
