– О, безусловно, это его излюбленное развлечение, – беспечно сказал Балдри. – Он держит Высочайшего Палача, Высокого Палача и Невысокого Палача, и все работают на него по шесть дней в неделю. Король Кул – самый свирепый и самый жестокий тиран из всех, что когда-либо носили корону. Но не отчаивайтесь – я знаю одну особу, которая, возможно, сумеет вам помочь. Она живёт в лачуге неподалёку отсюда, на краю Бедственного Болота.
– Что-то не нравится мне, как всё это звучит, – сказал Горбо, снова поднимая лук.
– Выслушайте меня, – попросил Балдри. – Эта старуха совершенно безобидна. Она не вмешивается в чужие дела, живёт одна, с кучей кошек. Люди приходят к ней со своими проблемами – с любыми проблемами: от захворавшей коровы до разбитого сердца. Я слышал, что её порой видели по ту сторону реки. Ей, должно быть, известно, как можно переправиться.
– Откуда мы знаем, что она не продаст нас за семнадцать серебряных монет? – поинтересовался Горбо.
Балдри покачал головой, бубенцы на его колпаке зазвенели.
– Только не она. Она не рискнёт показаться в Неприступе. Заниматься магией в этих краях противозаконно – под страхом жуткого наказании: тебя медленно опустят в яму с саблезубыми сороконожками.
– Магией? – Горбо нахмурился. – Ты хочешь сказать, что она ведьма?
– Я вам сказал: она решает проблемы, только и всего. Ну, там разные зелья, амулеты… но для Короля Кула этого достаточно. Много лет назад у него был неудачный опыт, и теперь он жутко боится всякой магии. Вот почему старуха живёт на отшибе, возле болота. Знаете ли, ведьмы разные бывают – бывают плохие, а бывают и хорошие.
– Это верно, – согласился Горбо. – Проблема в том, чтобы изведать, какая ведьма чем ведает.
Балдри пожал плечами.
– Она ваша единственная надежда. Можете мне довериться. Слово шута.
Вот так и получилось, что Горбо и дети отвернули от реки, за которой были друзья, безопасность и надежда на возвращение домой, и даже не спросили себя: разумно ли доверять умному Шуту?
Есть дома, которые выглядят так, будто им приятно тебя видеть. И есть дома, которые так не выглядят. Домик вдовы Мелдрум, припав к земле, хмуро взирал на мир из-под соломенной кровли, клочьями нависавшей на окна, словно плохо подстриженная чёлка. Из крыши торчали стебли буддлеи, над аркой входа изгибался адамов корень, и вид у этой арки был совсем недружелюбный, словно дом скалился перевёрнутым ртом. Перед входом стоял дорожный столб, его деревянные пальцы-стрелки показывали в противоположных направлениях. Горбо, ломая голову над нацарапанными на указателях буквами, согнулся вдвое, чтобы взглянуть на надписи из-под ног.
– ЯИТЯЛКОРП, – прочитал он. – Или ЯИНЕВОЛСОГАЛБ. Кажется, не очень-то помогло.
– ПРОКЛЯТИЯ. – Флора смотрела на надписи правильно. – Или БЛАГОСЛОВЕНИЯ. – Она уставилась на клочок бумаги, пришпиленный между указателями. – «М. Мелдрум. Курсы по игре на пузырной волынке. Для начинающих и продвинутых. Справки внутри».
– Проклятия? – Горбо осуждающе посмотрел на Балдри. – Кажется, ты сказал, что она хорошая ведьма.
Балдри пожал плечами.
– Надо ведь старушонке как-то зарабатывать на хлеб. А келпы очень любят ссориться между собой. Почему бы ей иногда не продавать проклятия, если людям это нужно?
– Нам проклятия не нужны, – твёрдо сказал Горбо. – Мы пойдём по стрелке «Благословения».
Обойдя угол домика, компания подошла к калитке в густой, колючей живой изгороди. Открыв калитку, они вступили на поляну, заросшую высокой крапивой и шиповатыми чертополохами. В центре поляны воздевала к небу голые ветви умирающая яблоня. Когда они пробирались между крапивой и чертополохами к покосившемуся крыльцу, из-за ствола яблони что-то выметнулось. Опустив рогатую голову, оно ринулось на них со скоростью пушечного ядра Капитана Вандердекена и врезалось точнёхонько в седалище Горбо, отчего тот полетел вверх тормашками в воздух. Отчаянный вопль Горбо тут же прервался, сменившись бульканьем, поскольку он угодил головой вперёд в бочку с дождевой водой.
– Горбо!
С ужасом глядя на дрыгающие ноги снерга, дети бросились на помощь, но большой чёрный козёл с жёлтыми глазами успел развернуться и теперь рыл землю раздвоенным копытом задней ноги. Шустрый Балдри уже сидел на яблоне.
Дверь домика со скрипом отворилась. На пороге возник ворох лохмотьев, оказавшийся сгорбленной от старости женщиной. В руках она держала сковородку и обглоданную кость.
– Господин Рогонос, ваш обед готов.
Голос женщины был столь же хрупкий, как и она сама, – надтреснутый, ломкий, дрожащий. Она ударила костью о сковородку, козёл обернулся и подбежал к ней, кроткий как ягнёнок. Из-под капюшона своего рваного плаща женщина изучающе посмотрела на гостей.
– Странная вы компания, – заметила она, наблюдая, как Пип и Флора переворачивают мокрого Горбо ногами вниз и ставят на землю. – Вам обязательно топить своих блох в моей дождевой бочке, господин Снерг?
– Занятный у вас способ благословлять, – объявил Горбо, закончив отплёвываться.
Старуха улыбнулась.
