Но улыбка быстро сползла ее губ, когда она рассмотрела мужчину поближе. Он был явно слишком бледен для своего нормального цвета. К тому же мужчина теперь прижимал к груди руки, словно пытаясь согреться – его колотила лихорадка. Нера взволнованно коснулась его лба и тут же отдернула руку. Кожа орка показалась ей обжигающе горячей.
– Ты неважно выглядишь… наверно началось заражение. Нужно достать стрелу и прижечь рану. – Она решительно поднялась с места. – Я разведу костер.
Несмотря на слабость и жар, он схватил ее за руку и с силой потянул вниз, заставив снова опуститься рядом с собой на колени.
– Нельзья… – процедил он сквозь зубы и тут же закрыл глаза, откинувшись на землю, словно это единственный порыв забрал у него все остатки сил.
Нера попыталась мягко высвободить свое запястье из его ладони, но не вышло. Ульд вцепился в нее так, словно от этого зависела его жизнь.
– Не бойся. Я могу разжечь его так, чтобы даже в паре шагов никто не увидел света и не уж тем более не учуял запаха. Ты забыл кто я? Вот уж кто из нас двоих знает как спрятаться в лесу.
– Нет… стре… – простонал мужчина и вдруг зашипел, сдерживаясь, как от острого приступа боли.
Девушка взволнованно склонилась к нему ближе.
– Что? Что ты сказал?
Ульд несколько раз глубоко вздохнул, явно пытаясь привести себя в чувство, и только после этого сказал, внимательно смотря ей в глаза:
– Оперьение стрелы. Какого оно было цвьета?
– Я… я не помню. Не очень, знаешь ли, обращаешь внимание на цвет оперения стрелы, когда ее выпускают в тебя, желая сбросить со скалы.
Мужчина поморщился, ему явно становилось хуже и он совершенно не был настроен на очередную пикировку.
– Если чьерная или бьелая, то все хорошо. Но если краснайя… то это манкуд.
– Манкуд?
– Да… – судорожно выдохнул орк, – П-паучий яд…
В ушах у Неры тут же зашумело – кровь ударила ей в виски, в миг заставив мир вокруг проясниться. Ведь одно дело заражение крови – она знала что с этим делать, эльфийские лекари давно научились его лечить. Каждый эльфийский охотник еще до того, как научиться стрелять, обучался методам спасения от таких вот опасностей, подстерегающих тех, кто мог на недели отправляться в лес в одиночку. Но какой-то неизвестный орочий яд… Сложно было представить, но сейчас Нерандиль испугалась куда больше, чем увидев, как охотники взяли след Ульда на берегу!
– И что нам делать? – взволнованно зачастила она, смотря на обломок стрелы, застрявший в груди мужчины, как на кровного врага, – Тебе очень плохо, да? Это может быть из-за яда?
Ульд замотал головой и, отпустив руку Неры, попытался приподняться, чтобы успокоить ее. Но то вышло у него не лучшим образом – мужчина едва не упал, вызвав новый приступ паники у принявшейся его поднимать эльфийки.
– Потерьял много кровьи. – Сказал он сквозь зубы, явно сдерживая боль, но тут же следом слабо ухмыльнулся. – Стрьела вышла насквозь. Всье это хорошо… и плохо тожье.
И только он это произнес, как тут же стал быстро заваливаться назад. Так, что Нера едва успела подхватить его, уложив голову орка себе на колени.
– Эй? Эй! Посмотри на меня! – принялась она растирать его щеки, чувствуя, как у самой кровь отхлынула от всех частей тела, устремившись к одному только бешено колотящемуся сердцу. – Не уходи, ты мне нужен… я же просто не знаю что делать!
Словно вынырнув из объятий сна, мужчина слегка приоткрыл глаза и спутанно прошептал едва слушающимися его губами:
– Потерял много крови… если яд, то много могло с ней выйти.
Нера жалобно всхлипнула, продолжив тормошить его, не позволяя сознанию мужчины вновь ускользнуть в пучину небытия.
– Услышь меня, пожалуйста,что мне сделать?!
– Нужно протьив… йядие.
– И где я его тебе возьму?! – уже готовая разреветься, в сердцах воскликнула девушка.
– Манкуд портьит кро… кровь.. Поможьет что-то делающее кровь жьидкой…
– Ульд… Ульд! А ну не смей! Ну, пожалуйста…
***
… больно…
Щеки щиплет от слез. Их слишком много и как бы не пытался, он все не мог их остановить. Снова и снова стирал с лица мозолистой ладонью или рукавом, делая только хуже. Больнее. Но что эта боль в сравнении с той, которая щемит сердце в груди?
В их доме в этот день было много гостей. Незванных. Нежеланных. Так много, что Ульд впервые за всю свою недолгую жизнь почувствовал себя лишним в родных стенах. Орки вели себя осторожно, но лишь потому что и Он тоже был здесь.
Его отец.
И все же от мальчика им было не скрыть все эти хищные взгляды, которые гости бросали на посуду, шелк, книги, меха, которыми одаривал их агахан в каждый свой приезд… Гости смотрели и на него. Без жалости, с отвращением. Так же, как смотрели все это время на его мать, поселившуюся в Мертвых Пустошах по велению отца.
Он не мог взять ее с собой в столицу, в Изершад. Не мог и оставить здесь… но ведь оставил? Бросил жену и сына среди общины безъязыких почитателей Смерти на целых пять лет, возвращаясь так же редко, как дождь проливался на эти проклятые земли… А что же теперь? Заперся в ее комнате, словно имел право быть с ней в ее последние часы!
Но он не имел! Ведь ее смерть – это и его вина!
