— Здесь перечислены последние сделки Ардсли. — Оторвавшись от записей, адвокат бросил на Бранди изумленный взгляд. — Почему вы нашли это подозрительным?
— А вам не кажется странным, что папа прятал эту книжку у себя в кабинете, а не хранил в вашей конторе с остальными документами?
— Ни в малейшей степени. Многие из моих клиентов ведут собственные записи. В конце концов, это ведь их деньги. Я предоставляю им промежуточные отчеты о доходах и потерях, связанных с их капиталовложениями, и некоторые клиенты предпочитают вести собственные записи дома.
— Ясно. Значит, вы видели эти цифры раньше?
— Разумеется.
— И они вас не удивили?
— А почему они должны были удивить меня? Бранди прикусила губу.
— Мистер Хендрик, я вовсе не претендую на то, что отлично разбираюсь в делах. Но папа разбирался.
— Согласен, — Хендрик повертел в руках перо. — Простите, Брандис, но я не совсем улавливаю, куда вы клоните.
— Тогда буду говорить прямо. — Бранди чуть было не улыбнулась, вспомнив сухое замечание Бентли о ее неспособности говорить как-то иначе. — Папа всегда отличался острым умом в ведении дел, поэтому мне показалось странным, что почти все его последние сделки провалились.
Поверенный посмотрел на нее снисходительно:
— Для успешного ведения дел, дорогая, требуется не только ум. Не менее важен такой фактор, как везение. К сожалению, последние несколько месяцев вашему отцу очень его не хватало.
— Последние несколько месяцев? — Бранди даже вскочила. — Вы хотите сказать, что у папы обычно не было таких потерь?
— Не было. — Хендрик помолчал. — Если речь идет о наследстве, то не стоит волноваться. Сделки, которые для вашего отца заключил Дезмонд, с лихвой компенсировали…
— Мое наследство здесь ни при чем, — перебила его Бранди и подалась вперед. — Мистер Хендрик, предположим, главной причиной папиных потерь была вовсе не отвернувшаяся удача. Предположим, это было что-то другое.
— Что-то другое? Что, например?
— Прежде чем ответить на ваш вопрос, я хочу задать собственный.
— Слушаю вас.
— Взгляните еще раз на записи отца. — Бранди подождала, пока поверенный выполнит ее просьбу, и только потом продолжила: — Вам знаком кто-либо из джентльменов, чьи имена здесь перечислены?
— Да, разумеется.
— Как по-вашему, может ли один из них быть мошенником?
— Мошенником? — Хендрик от изумления широко раскрыл глаза, книжка со стуком выпала у него из рук.
— Да. Мне пришло в голову, что раз обычно отец не проигрывал, возможно, кто-то заставил его поверить, будто их совместное дело рухнуло, когда на самом деле этот кто-то пожинал все плоды — в том числе и доходы, принадлежавшие папе.
— Думаю, такое вряд ли возможно…
— Но все-таки возможно.
— Наверное, но…
— Я должна быть уверена. — Бранди сама удивилась, услышав, как решительно прозвучал ее голос. — Потому что если кто-то из этих людей обманывал отца, а отец узнал правду, тогда вор мог легко превратиться в убийцу!
Повисло долгое молчание. Наконец Хендрик заговорил:
— Все это лишь предположение, Брандис. Немного надуманное, я бы сказал. Все-таки джентльмены, о которых идет речь, уважаемые люди.
— Возможно. Но при всем должном уважении, сэр, хочу заметить, что в той карете погиб мой отец. И я намерена рассмотреть все версии — даже самые невероятные, — чтобы найти убийцу.
Последовала еще одна пауза.
— Вы обсуждали свою теорию с Дезмондом? Он, в конце концов, ваш официальный опекун, и ему следует знать, что вы беретесь за такое опасное дело. Не говоря уже о том, что он несет ответственность за ведение дел Ардсли и обязан быть в курсе, если чего-то не хватает.
— Нет. Дезмонд… — Бранди запнулась, подыскивая то, что ей редко удавалось найти: тактичное слово. — Переполнен горем, — наконец нашлась она. — Я решила, что лучше его не беспокоить.
По лицу Хендрика стало ясно, что его осенила догадка.
— Я понимаю. — Он вновь обратился к списку. — Здесь дюжина имен, Брандис. Не можете же вы объехать поместья двенадцати известных джентльменов и, основываясь на туманных домыслах, вежливо спросить у каждого, не он ли, случайно, вор и убийца. — Хендрик возмущенно затряс головой. — Если хотите, я могу просмотреть их документы, чтобы узнать, не противоречат ли их доходы цифрам вашего отца, но право, не знаю, чем еще я в силах…
— Их документы? — Бранди чуть не подскочила в кресле. — Вы хотите сказать, что все, кто перечислен в этом списке, ваши клиенты?
— Как ни странно, да.
— Вот оно! — Бранди с горящими глазами перегнулась через стол Хендрика. — Теперь мы сможем проверить мою теорию одним махом. — Она на минуту задумалась. — Мистер Хендрик, я хочу, чтобы вы организовали встречу на этой неделе — или, самое позднее, на следующей — в вашей конторе. На ней будут присутствовать вы, я и все, кто указан в этом списке. Сезон окончен — они все должны быть свободны. А если нет, то им придется освободиться, что они в точности выполнят, когда вы подчеркнете важность нашего собрания, не вдаваясь в подробности, разумеется, — мы же не хотим ненароком спугнуть убийцу, окажись он среди них.
— Собрание… — медленно повторил Хендрик. — И что же вы придумали для этого собрания?
