-Спасибо, - отрывисто сказал он, с трудом поднявшись на ноги и чувствуя, как по лицу, запястью, левому боку и ноге медленно стекает кровь.
На лице Ювалии играли блики огней, меж бровей залегла страдальческая складка.
-И это всё? - тихо спросила она, глядя на него горящими глазами. - Это всё, на что у тебя хватило чувств?
Рензам, сжав зубы от боли и сложив руки на груди, вытянул перед собой ногу. Затем, вернув её в исходное положение, выбросил вперёд другую. Стоя в полумраке, Ювалия тихо наблюдала за его странной пляской.
-Нравится? - с издёвкой спросил он.
Женщина судорожно отвернулась и неожиданно вскрикнула, подбитой птицей рухнув на землю.
-Нет!
Рензам ошеломлённо рухнул на колени и подполз к Ювалии. Начал бешено озираться, ища того, кто метнул звёздочку. К нему приближались три ассасина. Один из них сжимал в руках рефрактор, странно искривлённый, непохожий на те, что ему доводилось видеть раньше. Рензам схватился за Терновник и увидел, что фокусатор потух. Мужчина начал шарить руками в сумке.
-Рензам...
Он посмотрел на Ювалию. В её взгляде, устремлённом на него, читалось нечто, от чего хотелось провалиться сквозь землю от стыда.
-Ты идиот...
Выдавив проклятие, он аккуратно перевернул женщину на спину, чтобы разглядеть рану. Звёздочка увязла в плоти лишь на четверть - то ли дрогнула рука убийцы, то ли бросок вышел слабым.
-Ты выживешь...
-Ну?!
-Дорогая...?
Земля мелко задрожала. Издалека донёсся топот множества сапог.
"Спасены?"
Рензам тут же устыдился чувства облегчения. Из-за ближайшего холма показались фигуры бегущих солдат.
-Эй! - надсаживаясь, заорал Остис, размахивая мечом. Вместе с ним впереди бежали Лодырь и Лебёдка. Чуть позади историк махал рефрактором, который разбрызгивал языки охристого пламени.
Ассасины развернулись и побежали назад, в сторону бреши в стене. Рензам сел, подложив под голову Ювалии окровавленную ногу, и уставился в землю пустым взглядом, не обращая внимания на топот ног и суету вокруг. Горнилодоны принялись стаскивать в кучу то, что осталось от тел погибших солдат. Кто-то с большой кожаной сумкой присел на корточки, и стал осматривать женщину. К Рензаму подошли Остис и Джаркат, ведя под руки хромавшего Сиверта и капитана Фаврия, на котором не осталось почти ничего из доспехов.
-Как вы выжили?
-Мне повезло, что я стоял позади отряда. Наплечники вообще оторвало взрывом... - начал рассказывать Фаврий, но был перебит Остисом.
-Потом расскажешь, - мужчина сел напротив Рензама и внимательно на него посмотрел. - Рензам, твой сын. Он...
Рефрамант вскинул на Остиса взгляд, полный ужаса.
Глава 20. Во тьме.
Шуруппак, тот храм с вершиной острой,
для пересечения Земли и Неба был оснащён.
Храм, что сияет божественным светом ,
чёрный купол пронзает лучом цвета Неба;
от сияния его трепещет мир.
Ужасный зиккурат, что высотой своей подавляет горы,
- великое и гордое творение твоё,
и людям не постичь всех тайн его.
Отрывок из диастрийской поэмы,
записанный Трикселем Нурвином.
1
Ему снился кошмар. В нём нашлось место тоске и ярости, циклично перетекавших друг в друга, а также Создин. Он не видел, в чём она была одета, но понимал, что должен добраться до неё, протянуть руку и вернуть назад. И каждый раз, когда он предпринимал попытку сделать это, мучительно, словно вырываясь из оков, до рези впившихся в тело, она лишь отрицательно качала головой. "Скажи хоть что-нибудь!" - крикнул Гирем, рвясь изо всех сил, чтобы перебраться на ту сторону.
-Эй, очнись!
Шлёп!
Боль от удара по щеке была сродни шоку после ныряния в прорубь. Гирем резко оторвал туловище от холодного пола и закрутил головой. Посвежевший разум и чувства взвелись до предела. Образ Создин исчез, а вместо него перед глазами замерло расцарапанное лицо девушки с волевым подбородком и клубком рыжих волос. Его озарял свет, исходивший от разведённого костра.
-Боги, - застонал юноша, касаясь рукой макушки. - Долго я так пролежал?
-После того, как очнулась я - нет. Не люблю бодрствовать в одиночестве. Поскольку пива под рукой не оказалось, пришлось приводить тебя в чувство старым добрым способом. Не скажу, что мне не понравилось. Щёки болят?
-Нет, - соврал Гирем. - Ты меня узнала, верно?
-Да, ты та задница, которая говорила, что простаки - это грязь из-под твоих ногтей, или что-то вроде этого.
-Я не так говорил, - поморщившись, юноша потёр переносицу. - Ладно, я уже не помню, что именно говорил, но сейчас не время для споров. Давай отложим это до другого раза.
-Если он будет. Ты же обещал сдать меня стражникам.
-Для этого нам нужно ещё выбраться отсюда. Чтобы это сделать, мы должны держаться вместе. Не спорить, не обвинять друг друга в грехах, не бросаться с кулаками и пощёчинами.
Его раздражало то, что приходится объяснять настолько очевидные вещи. Несносной девчонке, казалось, было наплевать на то, что они оказались погребёнными под сотнями метров земли - ей только дай потешить свой острый язык.
-Это очевидно, - Лисица пожала плечами. - Гирем, я понимаю, в каком мы положении.
-Надеюсь, - сухо произнёс юноша и огляделся. - Как ты развела костёр?
