Изру омывают четыре океана — океан Брусса с запада, Алеманский океан с севера, Тёмный океан с северо-востока и Штормовой океан с юга и юго-запада. Мы хорошо знаем первый, поскольку приплыли из-за него, второй, поскольку оно служит нашими рыболовными угодьями. Мы даже немного знаем о третьем, несмотря на его враждебные для всякой жизни свойства.
Про четвёртый мы не знаем ничего. Насколько он велик? Скрывает ли за собой другие земли или может даже другие цивилизации? А может быть, чёрная завеса — это предупреждение Богов?
Мы не получим ответов, пока не найдётся тот, кто отважится и главное — будет иметь силы, чтобы раздвинуть её.
Триксель считал себя человеком весьма серьёзным и ответственным, а Неда Громквара — неряшливым, легкомысленным и потерявшимся в жизни. Наверное поэтому, когда старый рефрамант осторожно стал рядом с ним у фальшборта корабля, носившего гордое имя «Неуязвимый», чтобы попросить ещё одну порцию миалия, он поморщился, но всё же сунул руку во внутренний карман просторной зелёной робы. Достав оттуда содержимое, он протянул ладонь Неду. Старик облизал искусанные губы и с лёгкой дрожью посмотрел на Трикселя.
— Спасибо, господин, — и спрятал крошечный пузырёк с тёмной субстанцией за пазуху.
— Ты понимаешь, что это наркотик? — спросил горбун, озирая бескрайнюю волнующуюся синеву. — По церковному закону за такое могут и казнить.
— Простите вашего слугу, господин, но я не видел предупреждений о миалии ни в одном прибрежном городе Ваэльвоса, равно и как пометок в кодексе Ум» оса.
— Это потому, что я создал его. Никто, кроме тебя и меня о нём не знает.
— И вы ещё говорите про запреты. Зачем было создавать то, за что можно лишиться головы?
— Потому что у меня была естественная необходимость в этом эликсире, — Триксель покраснел. — Точнее, в том, что он делает.
— Прекрасно вас понимаю, господин, — Нед растянул губы в улыбке и снова извлёк на свет пузырёк. Открыв пробку, он поднёс его ко рту.
— Не стоит с ним перебарщивать. Сосуды могут расшириться так, что ты истечёшь кровью за несколько минут.
— А какая разница, — проскрипел Нед и вылил содержимое пузырька себе в рот. — Всё равно жизнь дрянная.
Горбун скривил губы, но промолчал.
— А-ах, — блаженно улыбнулся старик. — К тому же, я не боюсь казни. Всю мою предыдущую команду казнили у меня на глазах.
— Предыдущую?
— Ту, после которой я подался в пираты. Я ведь плавал под началом дивайна Синваля Маэльдуна.
— И почему же вашу команду казнили?
— Эх… эта история не для сегодняшнего дня, господин. Я радуюсь тому, что уже два дня как свободен делать, что захочу.
— Разговор с Сардарионом ещё впереди, Нед. И почему это ты постоянно называешь меня господином?
— Кхм, я надеялся, что смогу как следует послужить вам. Если на то будет ваша воля, конечно.
Триксель опустил взгляд вниз, забороздив им по белым барашкам волн, разгоняемых могучим форштевнем трёхматчевого судна. Увидев, как среди них блеснуло нечто серебристое, он вздрогнул.
— Поговорим об этом после допроса у Сардариона. Скажи мне лучше, как ты относишься к драконам?
— Как отношусь? Я про них только слышал. Последний ведь издох лет сто назад. Говорят, его тело нашли распростёртым на городской стене Элеура.
— А что насчёт морских драконов?
— На севере они не водятся — там слишком холодно. Дивайн Синваль плавал на нескольких, когда ещё был в здравом уме. Представляете, господин? Он прыгал в воду, ловил скользкую тварь в водный захват, брался за её вибриссы и управлял ими как поводьями.
— Любопытно, — отозвался Триксель, завороженно глядя в воду. — А ты знаешь, что когда-то в приморских городах Ваэльвоса практиковалась казнь через поедание морским драконом? Я её не застал, но лет двести назад наши предки любили делать такое с пиратами. Преступников сажали на корабль, потом находили в море дракона и бросали их в воду. Вода после этого бурлила несколько дней и оставалась красной от крови ещё дольше.
