— Идиот, — отрывисто бросил отец и возвысил голос. — Слушайте сюда! В этой пещере живут хищные твари. Завалите вход, пока они не оправились от испуга.
— Но сэр, нам интересно, что там.
— Там смерть, мальчик. Если я что-то приказываю, то не просто так.
— Дивайн Рензам! — раздался знакомый мужской голос. — Вы великолепны. Знаете, если Саламах Инги разрешит мне участвовать в написания четвёртого тома «Жизни великих людей», то я включу эту историю в главу про вас. Этот триумф нерушимой веры и стальной воли нуждается в запечатлении…
— Не поясничай, историк.
Гирем расплылся в улыбке.
— Гири, ты заставил нас пережить не самые приятные часы. Кое-кто, между прочим, даже делал ставки на твою смерть. Да, Остис?
— Нет, я ставил на то, что Рензам найдёт тебя живым. Сиверт, не молчи!
— Он так рад, что потерял дар речи, — холодно произнёс Рензам. — Расступитесь. Гирему нужно показаться лекарю.
Гирем почувствовал, как его ладони касается холодный многогранный кристалл сциллитума.
— Сынок, сделай одну вещь. Эти идиоты глухи и слепы. Твоё последнее Слово на сегодня, ладно?
Он с трудом приоткрыл глаза и увидел сквозь ослепительный свет заходящего солнца уходящие отвесно вверх тёмно-оранжевые склоны огромного карьера. Повсюду, насколько хватало взгляда, к ним крепились строительные леса с ярусами, на которых работали археологи. Сами рабочие столпились вокруг него и Рензама, за их спинами торчали светлые островки раскопанных сооружений.
— Хочешь, чтобы я завалил вход?
— Несомненно, — кивнул отец и повысил голос. — Всем стоять на месте! Вы получите доступ, когда это решит Теург!
Гирем взял протянутый кристалл и начал откручивать донышко жезла.
Чужого жезла.
Его окатила холодная волна ужаса. Девушка исчезла, позабыв о своём рефракторе. Куда?! Он сглотнул, покосился на отца — тот вместе с Сивертом и Остисом внушительно втолковывал людям, почему нужно завалить выход. Если сказать ему о находке сейчас, то он наверняка поднимет немалый шум. Решив отложить рассказ на потом, он посмотрел на донышко — на нём красовалось рельефное изображение головы морны — толстый загнутый клюв, глаз, острые перья на шее. Поверх клюва были выгравированы три буквы — Е.А.Т.
«Скорее всего, эти инициалы принадлежат ей или мастеру, который сработал жезл. Или тому, у кого она его украла», — он яростно почесал щёку и ещё раз посмотрел на изображение морны. Что, если Лисица связана с ними? И если она связана, то как же неудачно он солгал про отца-разводчика морн. Она наверняка раскусила его, и её недоверие стало ещё более объяснимым.
«Калишор Хлой — заводчик морн в Сибельниле и тесть Алана — один из лучших людей, которых я знаю. Любой бы хотел себе такого отца».
Закончив работу, он прошёл сквозь толпу вместе с товарищами, и замер на месте, когда воздух внезапно завибрировал и преломился, а звуки исчезли. Из него разом вышел десяток солдат, а среди них и Камелия Ревасс, на сей раз в непривычном для неё тёмном платье. Девушка морщилась и держалась за сердце.
— Это были вы, — Гирем широко улыбнулся ей. — Спасибо.
— Очень мило, но за что?
— Так это были не вы?
— Определённо не я, — Камелия в замешательстве посмотрела на Рензама.
— Насколько я понял, кто-то открыл проход в каверну. Открыл с помощью пространственной рефрамантии, каким бы опасным не был этот способ.
Девушка хмыкнула.
— Давайте обсудим всё в более приятной обстановке. Расскажете мне обо всём, что произошло. Нужно систематизировать информацию.
— Очень умно звучит, — донёсся сзади голос Джарката. — Очень!
— Кто этот человек?
— Заноза в заднице, — поднял палец Остис.
Камелия вновь хмыкнула и распростёрла руки, словно намереваясь обнять всех, кто был вокруг. Гирем вздохнул, приготовившись к перемещению.
Разговор обещал быть очень напряжённым.
