…Битва при Форгунде в июле 1107 года явилась ещё одним примером триумфа человеческого разума над судьбой. В городских условиях, троекратно уступая врагу в численности, генерал Абель Лейф проявил гибкость, которая позволила малой кровью удержать власть Пророка в городе, сохранить сам город вместе с его жителями, и подавить непродолжительный мятеж ренедов в районе бассейна реки Лиары….
— И это ваш план, генерал?
— Да, с первого взгляда он выглядит довольно рискованным, но потом все историки как всегда будут называть это триумфом человеческого разума над судьбой, — Абель небрежно махнул рукой, заметив, что вызвал у молодого дивайна ухмылку. Парень немного нервничал, но держал подбородок высоко, как и подобает рефраманту.
— А что, если Зульден откажется принимать ваше предложение?
— Мои люди сейчас делают всё, чтобы убедить его в нашем нейтралитете.
— Прячутся по домам и позволяют солдатам Зульдена добраться до резиденции дивайна Сенеха? Что, если они начнут разбой?
— Не начнут. Зульден хочет вернуть Форгунд, желательно со всей казной, нетронутыми домами и живым населением, которое не будет люто его ненавидеть.
— И вы отдадите себя в его руки?
— Отдам. Не пускать же вместо себя моего верного советника.
Цеппеуш перевёл взгляд на Каресто, которая шла рядом. Та неодобрительно хмыкнула, посмотрев на Абеля.
— Вообще весь этот план придумала я.
— Да-да, Каресто, кто предложил играть в салки, тот и водит. Давай забудем эту детскую логику. Тебя я к Зульдену не пущу.
— Дело не в логике, Абель, и не в твоей отваге, а в том, что командующий не должен отдавать себя в руки врага. Если погибнешь ты, то погибнут все.
— Я не погибну.
— А я стану теургом. Ты научился видеть будущее?
Абель смешливо задрал брови.
— А ты собралась перечислять аргументы в пользу моей неминуемой смерти? Здравствуй, Кобар.
Они добрались до арсенала, у входа в который стоял десяток солдат. Кобар Дюрс вышел вперёд и отдал честь. Вид у него был уставшим, на лице и руках виднелись свежие ссадины и порезы, но он держался всё это время с самого возвращения, стойко отвечая на все вопросы, которыми его засыпали Каресто и Трейз. Абель отдал честь Кобару.
— Почему не в кровати? Я сказал тебе и твоим людям отдыхать.
— Знаю, генерал. Я хотел узнать насчёт Стука. Лекари не хотят говорить о его состоянии. Если он не оправится, его исключат из полка?
Абель не нашёл, что ответить сразу. В армии существовало пособие инвалидам и пенсии для отставных ветеранов, но оно было существенно урезано после сокращения бюджета Карахрием.
«Спасибо, Гверн».
— Его никто не выбросит, если ты об этом, — сказал мужчина и похлопал парня по плечу.
— Спасибо, генерал, — Кобар отдал честь ещё раз, ещё более горячо, чем в предыдущий раз. — Разрешите не отдыхать?
— Ты уверен, что не подведёшь меня из-за усталости?
— Уверен, генерал.
— Тогда пойдём с нами. Познакомься, это дивайн Цеппеуш. Он, возможно, станет новым Пророком.
Юноши шагнули навстречу друг другу и просто пожали друг другу руки. Сын теурга и сын нищего.
— Я должен охранять его?
Абель кивнул.
— Ценой своей жизни, Кобар.
Солдат коротко поклонился юному Мендрагусу.
— Я буду держать вас в поле зрения, дивайн.
— Будем прикрывать друг друга, Кобар, — кивнул тот. — Никто не должен погибнуть.
Они вошли в арсенал, где находилось полдюжины человек ротной обслуги. На одном из длинных столов лежали части доспехов — металлические рукавицы, сапоги, кирасы, наплечники, шлемы.
— Это они? — спросил Венбер, выйдя из хвоста процессии и осторожно коснувшись блестящей поверхности доспеха, которая отливала небесной голубизной. Абель поднял шлем с закрытым забралом. По его поверхности вились тончайшие бороздки, которые образовывали сциллитумную сетку.
— Бъялвийские латы, — сказал он. — Одни из немногих оставшихся. Два комплекта приндлежат моему полку. По слухам, остальные хранятся в личном арсенале Пророка, у протоурга и у других теургов.
— Похожие доспехи носил ты, дядя, — сказал Цеппеуш Венберу. — В Кербергунде, когда одолел Лейсера. И раньше.
— Нет, сынок, мне бы никто не дал прикоснуться к настоящим доспехам Тадеуша. Те, что носил я, был его рядовым комплектом. Между ними, которые выкованы из металла с добавкой сциллитумного порошка, и этими, — мужчина кивнул на кирасу с вычеканенным на нём изображением спирали, — есть большая разница. Они закалены в водах Бъялвийской Воронки, и свойства, приданные им инжинариями, куда мощнее, чем свойства обычных зачарованных доспехов, как те, что носил Кай Лейсер, или те, что носил я.
