Здесь тихо гудели магические светильники, давая яркий свет; блики играли на округлых поверхностях декоративных ваз, которые стояли в стенных нишах. Гвардейцы безмолвными статуями замерли рядом с вазами, издалека похожие на манекены. Их начищенные доспехи из каседрумской стали отливали салатовым.
К регенту тотчас заспешили слуги. Он покачал головой и те тут же брызнули в стороны, словно косяк макрели, испуганный баракудой. Кархарий не любил, когда его подслушивали — вольно или невольно. Любой из этих слуг мог быть шпионом. Случай полуторанедельной давности это практически доказал.
Айссил пролежала в обмороке полдня, узнав, что её дочь едва не отравили. Яд находился в одной-единственной бутылке с вином, которая хранилась в небольшом библиотечном погребе. Эту бутылку, не зная о содержимом, и взяла служанка, чтобы подать на стол Шаке. В том, что несчастная девушка не виновна, Кархарий был уверен. Никто не станет лгать, когда его прижигают раскалённым прутом.
Однако регента волновало даже не то, кто подсыпал яд в вино, а то, каким образом служанка выбрала среди трёх дюжин одинаковых бутылок ту, в которой содержался яд. В голову лезли всякие мысли, глупые, абсурдные, но при этом подразумевающие реальную угрозу для его семьи. Кем бы ни был настоящий убийца, играть с ним Кархарию не хотелось.
Мужчина подошёл к двери в противоположном конце фойе и кивнул страже. Два широкоплечих гвардейца в массивных доспехах налегли на створки. Раздался глухой рокот, и двери медленно распахнулись, открыв взгляду длинный широкий коридор, ведущий к Чешуйчатому Залу.
Кархарий ступил на роскошную ковровую дорожку, вышитую узорами из золотых и серебряных нитей. Этот ковёр он купил сам в городе аквамаринов Азуле, получив одобрение Мирата. Этот день запомнился ему на всю жизнь, ведь именно тогда Пророк назначил его своим первым советником. Большая честь, существенные привилегии и целый ворох новых проблем.
А вот просторные полотна картин на стенах яркостью не отличались. Они были пронизаны мрачностью и гротеском, присущих стилю периода правления Тадеуша, последнего Пророка из рода Мендрагусов. Названия у них были подходящими, например, «Плач Кебеи», «Гнев Ориду» и «Керберская месса». Что в каком-то смысле соответствует тому, как жил и чем кончил Тадеуш. Лишь вмешательство Айссил, любительницы старинных предметов искусства, мешало Кархарию заменить эти картины на что-нибудь более светлое и жизнерадостное.
Коридор кончался другой дверью. Здесь стояло ещё четверо гвардейцев.
— Драконий Клык внутри?
— Да, дивайн.
— Отлично.
— Вас сопровождать, дивайн?
— Нет, там же Драконий Клык, — пожал плечами Кархарий.
Он вошёл в огромный зал, размером чуть ли не с половину Лавовой площади, и зашагал между двумя колоннадами, слыша рокот закрывающихся створок. Чешуйчатый Зал был назван так из-за причудливого способа облицовки стен, выполненной в виде наложенных друг на друга каменных чешуек. Создавалось впечатление, что их покрывала броня исполинского дракона. Опять же — пошлая, на вкус Кархария, причуда Пророков прошлого.
Высокий потолок с рельефными изображениями драконов и языков пламени держался на могучих колоннах, из которых торчали десятки трубок со стеклянными шарами. В эти шарах бесшумно ярилось голубое пламя, озарявшее весь зал. Ещё одно бесценное изобретение, выторгованное у диастрийцев.
Он подступил к лестнице, которая вела к громадному трону, словно высеченному из исполинского изумруда. Возле лестницы разговаривали двое. Кархарий широко им улыбнулся.
— Доброе утро, Джензи. Леди Эджура, вы как всегда неотразимы. Прекрасный вкус. Мне нравится это платье. Персиковый цвет вам очень идёт.
Джензен Рект, сын несносного Рензама, друга детства, кивнул ему, хмуро колупая пол из тёмно-зелёного мрамора носом сапога. Эджура, невысокая женщина с миловидным лицом и забранными в хвост каштановыми волосами, с кроткой улыбкой поклонилась. Кархарий пригладил волосы.
— Все эти дни я не смыкал глаз, обдумывая нашу ситуацию с покушением. Пришла пора спросить у вас отчётов о проведённой работе. Но сперва…
Мужчина резво взбежал по ступенькам, удобно устроился на подушках, которые покрывали сиденье трона, и, положив руки на широкие подлокотники, скорчил радостную гримасу.
— Вот теперь я готов.
Эджура выудила свиток из широкого рукава платья и, поднявшись по ступенькам, протянула его Теургу.
— Здесь я отразила все детали моих опытов с ядом, который содержался в вине.
— Мне интересно ваше частное мнение, Великий Алхимик.
— Частное?
— Да. Представьте, что мы две подруги, которые стоят в очереди на рынке и треплют языками. Я в предвкушении, что же вы мне расскажете. Исключительно ваши честные мысли о яде в вине.
Эджура откинула со лба упавшую прядь и сосредоточилась.
— Буду говорить коротко. Яд не представляет угрозы для жизни человека, а лишь вводит его в состояние покоя. Эффект длится всего несколько часов, после чего субъект приходит в сознание.
— Вот это поворот, — Кархарий поёрзал в кресле. — Надеюсь, в ходе эксперимента никто не пострадал?
— Милорд, я испытывала яд на крысах. Ни одна не погибла.
