— Но не до такой степени, чтобы не заметить меня сегодня утром, когда я шёл навстречу ей. И это не единичный случай. Она не перестала со мной разговаривать, нет, просто что-то изменилось в её отношении ко мне, к вещам, к собственной манере говорить. Может, она что-то скрывает?
— Я думаю, это просто переходный возраст, Гири. В церковной школе этому не учат, но такое понятие существует. Я думаю, тебе стоит дать ей прийти в себя. Сделай ей что-нибудь приятное, но не слишком надоедай. Не пытайся окружить её чрезмерной заботой, Создин это не понравится.
— Я знаю Создин, спасибо, тётя, — хмыкнул Гирем. — Она не любит дорогих подарков или повышенного внимания. Думаю, я знаю, что ей понравится. Значит, ты точно не знаешь, что с ней случилось?
— Я не знаю, случилось ли вообще что-нибудь, — нахмурилась Элли.
— Да? — Гирем задрал бровь. — Ну ладно. Не буду мешать. Если у меня будет свободное время, то я помогу вам с уборкой.
— Приходи не стесняйся — мы останемся в поле до самой темноты, — откликнулась женщина.
Попрощавшись с женщиной, Гирем направился в сторону Ректагеррана. Разговор с Элли не убавил в нём тревоги, а, пожалуй, распалил её ещё больше. Интуиция и врождённая подозрительность говорили, что Элли может его обманывать. Скорее всего, во благо ему самому, но юноше не нравилось, когда от него что-то утаивают.
Он спустился с холма в долину, протянувшуюся между двумя грядами. Её дно устилал ковёр из луговых цветов, казавшийся сшитым из разноцветных лоскутов. Тёплый ветер пускал по нему широкие волны, создавая настолько живописные картины, что Гирем пожалел о том, что не умеет рисовать красками.
«Иронично», — подумал юноша, с наслаждением оглядывая цветочные просторы, — «Если бы не Создин и Джензен, два самых дорогих мне человека, сейчас я бы чувствовал себя по-настоящему счастливым».
Присев на корточки, он взялся за дело.
Гирем тихонько приоткрыл дверь в семейную библиотеку и заглянул внутрь. Молодая девушка лежала на одном из диванов, держа в руках раскрытую книгу. Её босые ноги покоились на мягком подлокотнике, салатовые туфли стояли на полу. Светлые волосы раскинулись шелковистым ковром по второму подлокотнику. Стараясь двигаться бесшумно, Гирем подобрался к ней со спины. Вокруг Создин распространялся приятный и ненавязчивый аромат цветочного зелья.
«Как всегда прекрасный вкус», — благоговейно подумал юноша и коснулся щеки девушки нежными лепестками, которые он собрал на лугу. Создин резко обернулась и приняла сидячее положение; в глазах на долю мгновения мелькнул страх, который смутил его. Кого ещё она ожидала здесь увидеть?
Широко улыбнувшись, Гирем протянул ей большой букет.
— Это для тебя.
Создин слабо улыбнулась и, неловко встав с дивана, приняла цветы. Осторожно поднеся их к лицу и посмотрев на лепестки, она сделала вдох. Потом подняла взгляд на Гирема. Тот долго вглядывался в её глаза, пытаясь найти там ответ на свой вопрос.
«Вина?» — ошеломлённо подумал он. — «Но за что?».
Тем временем взгляд девушки упал на его ладони. Нахмурившись, она положила букет на библиотечный столик и, взяв их в свои руки, повернула внутренней стороной к свету, который лился из больших окон. На мозолистой поверхности виднелось несколько свежих порезов и следы грязи.
— Разумеется, остолоп не догадался надеть перчатки перед тем, как срывать цветы.
— Тем дороже получился букет, — усмехнулся Гирем, наслаждаясь прикосновением рук Создин, пока она осматривала раны. Делала она это так долго, что его понемногу начало снедать беспокойство. Наконец, набрав в грудь воздуха, Создин кивнула головой в сторону двери.
— Нужно будет их промыть. Идём в ванную.
— Так быстро? — шутливо осведомился он. — А как же прелюдия?
— Там грязный пол, который нужно отмыть, — прикрыв на мгновение глаза, ответила девушка. — Использую твою голову вместо швабры. Кстати, с чего вдруг такая доброта? Цветы, улыбка? Что ты задумал?
— Решительно все теперь думают, что если я улыбаюсь, то непременно готовя какую-то пакость. Элли сегодня вела себя точно так же.
— Ты разговаривал с Элли?
— Да, хотел узнать, нужна ли ей помощь в уборке пшеницы. Я ведь такой альтруист, ты знаешь — готов помочь миру, даже во вред самому себе, — Гирем с притворной грустью опустил взгляд, открывая перед девушкой вход в ванную. Немного замешкавшись, Создин потрепала его по макушке и прошла внутрь.
— Мы идём промывать твои ладони. И только.
— Хорошо. И только, — серьёзно кивнул Гирем, хотя его переполняли тепло и радость. Его девушка собиралась промывать ему раны. Ну, не совсем его девушка, и не такие уж раны, однако это существенное улучшение по сравнению с предыдущими неделями.
«Может быть, всё дело было в смерти тётушки Сеттен? Создин могла отталкивать меня, потому что боялась, что со мной тоже может что-нибудь произойти», — теория выстроилась в голове так легко, что Гирем сам опешил от неожиданности.
