— Почему же ты предпочёл остаться дома?
— Я не люблю шумные места. Элеур шумное место, ведь так?
— О, ещё какое, — Бавалор хлопнул себя по колену. — Готовься к худшему, Гири, потому что столица оправдает все твои худшие ожидания. Но ничего, когда я стану Пророком, ты тоже займёшь какую-нибудь должность при дворе. Я помогу тебе освоиться.
Гирем насмешливо скривил губы.
— Ты ещё недавно краснел, когда леди Ювалия заявила о твоем посвящении, как о свершившемся факте.
— Краснел, но это не значит, что я не верю в свои шансы. Кто, если не я, заслуживает стать Пророком? — сказал Бавалор и, сконфузившись, добавил. — Я имею в виду, в сравнении с моими конкурентами я выгляжу лучше. Матушка говорит, что Цеппеуш Мендрагус тупой варвар, к тому же всем известный распутник, а Хунфильд Дунфуналь не вышел лицом и знает лишь то, как правильно забрасывать сеть, и гарпунить лартозухов с морскими змеями.
Гирем тактично умолчал о том, какие слухи ходят о самом Бавалоре. Молодой Дастейн казался хорошим человеком, так что юноша предпочёл не сильно прислушиваться к сплетням.
— А с чего ты решил, что я гожусь на должность при дворе? Я не сделал ничего, за что ты мог бы меня высоко оценить.
— Ну, поварята при дворе ведь тоже нужны…
Гирем рассмеялся. Бавалор подался вперёд.
— Покажи рисунок.
Йасайла нежилась в кровати, ощущая, как по венам стремительно бежит кровь, и наслаждаясь сладким чувством в расслабленных мышцах. Не хотелось открывать глаза, иначе придётся узреть низкий потолок комнаты; не хотелось подниматься на ноги, потому что пол холодный и сырой; не хотелось выходить наружу и вновь видеть зелёное море осоки, простиравшееся от Лиары до Англерса, и муравейник Переправы — скопищу сооружений нового образца, хлипких и неустойчивых.
— Леди Йасайла! — за дверью раздался громкий приглушённый голос Люмфира Нидата, начальника порта. — К вам прибыли высокие гости!
— Если это кто-то рангом ниже дивайна, то он обойдётся и без того, чтобы я дула ему в задницу, — Йасайла потёрла глаза и приняла сидячую позу. Место рядом пустовало, а простыня была холодной — похоже, любовник убежал к другой клиентке. Поистине, на Переправе проститутки обоих полов живут едва ли не самой лучшей жизнью. Между двумя реками образовалось бешено пульсирующее сердце торговли. Десятки торговых кораблей скапливались здесь, в верховье Лиары, ожидая своей очереди перебраться по наводимому каналу на Англерс, и многочисленные купцы, купчихи и матросы искали развлечения в кабаках и борделях портового города.
— Леди, на корабле приплыл сын дивайна Керберского, а с ним взвод Горнилодонов. Они грозятся разнести здесь всё на кусочки, если мы их задержим.
— Кебеевы сиськи, — женщина вскочила на ноги и голышом бросилась к бочке со вчерашней водой. — Люмфир, живо напарь мне баню! И не жалей угля! Сам знаешь, у меня попа покрывается сыпью от ледяной воды!
— Хорошо, леди.
Йасайла быстро умылась и начала одевать потрёпанную одежду.
— А где сын дивайна?
— Дивайн Цеппеуш Мендрагус сейчас стоит рядом со мной. И ещё дивайн Венбер, его советник. И ещё Кобар Дюрс, капитан Горнилодонов.
Йасайла чертыхнулась, пытаясь просунуть ногу в непослушную штанину рабочих брюк.
— Кебеевы сиськи… Минутку!
Когда она вышла, одев лучшую одежду на тело, которое ещё не высохло от ночного пота, и пунцовая, как перезревшая вишня, то обнаружила всю четвёрку мужчин стоящими на краю возвышения, где располагался её дом. Сырой ветер разгонял волны по травяному морю на востоке и трепал разноцветные флаги на кораблях, которые запрудили всё узкое пространство порта на юге.
— Доброе утро, господа! — пытаясь перекричать ветер, она подошла к мужчинам.
Первым обернулся статный юноша в длинной, до колен чёрной тунике с гербом Мендрагусов — белым драконом с нимбом над рогатой головой. Роскошные чёрные волосы усыпали его плечи и даже на вид казались шелковистыми. От его взгляда, по-юношески напористого и горячего, по телу женщины побежали мурашки. Это был настоящий Мендрагус, до ужаса напоминающий Пророка Тадеуша, которого она видела, будучи молодой, на портретах в Элеурском музее.
— Здравствуйте, леди Йасайла. Я Цеппеуш Мендрагус, сын дивайна Керберского и будущий Пророк Изры.
Зубы Йасайлы чуть не свело от напыщенности, сквозившей в его голосе.
— Чем я могу вам помочь, дивайн Цеппеуш?
— Скажите, как часто вы открываете переправу?
— Два раза в неделю, где-то на час. Сциллитум слишком дорог, чтобы держать уровень воды в канале дольше.
— И сколько кораблей успевает пройти по каналу за час?
— Около десяти-пятнадцати.
Цеппеуш поджал губы и посмотрел на усатого мужчину. Тот сложил руки на груди.
— Перед нами стоят не меньше двадцати.
Йасайла тоже сложила на груди руки.
— Я так понимаю, вам нужно срочно добраться до Элеура. К несчастью, просто так здесь вряд ли кто-то уступит дорогу. При всём уважении к вашей персоне, конечно.
— Но мы не можем ждать. Мой дед, Пророк Кархарий, ждёт меня в столице через неделю. Вы обязаны расчистить дорогу.
Йасайла вопросительно посмотрела на усатого мужчину.
