Воронин оживился, как все просто, мог бы и сам додуматься.
— Там рудник. — Неуверенно сказал он, давая понять лежащему рядом бандиту, что рассматривал вариант с поджогом.
— Хрен с ним, рудник в земле, ему ничего не будет.
— Люди залезут в шахту. — Продолжал гнуть свою линию Воронин.
— Завтра раскопаем пепелище, найдем вход в шахту и выкурим их оттуда.
— Хорошо, снимите двери и ставни, используйте их как щиты и забросайте факелами этот «амбар».
Через час, окружив здание, бандиты пошли в атаку, а еще через полчаса здание уже занялось со всех сторон. Солнце уже скрылось за горизонтом, набросив на тайгу темное покрывало, но Воронин не спешил отравляться на покой. Он стоял и смотрел на пылающий остов рудника, представший собой огромный костер, освещающий всю территорию скита. Крыша прогорела и обвалилась, подняв вверх облако дыма, огня и искр, ближайшие два-три часа догорят и стены, и утром можно будет приступить к разбору завалов. Воронин был доволен: он сходу захватил рудник и стал единственным хозяином уральских изумрудов. Правда, до них еще нужно докопаться и выкурить ушедших под землю защитников, но это уже мелочи. Среди его людей многие отбывали каторгу на рудниках, так что для них лазить в темноте по лабиринтам поземных выработок привычное дело. Эти радужные мысли слегка омрачались тем, что семьи староверов исчезли. Обследовав брошенные дома, он пришел к выводу, что здесь проживали четыре семьи, а это минимум шестнадцать человек, в то время, как рудник защищали не более шести. Неплохо было бы с утра разведать прилегающую местность, чтобы определить, куда направились остальные, но потеря семи человек при штурме не позволяла этого сделать. Сама потеря людей, чисто по-человечески его абсолютно не трогала, его волновала только задержка в работе. Для разбора завалов и очистки шахты ему понадобятся все оставшиеся тринадцать человек, значит, разведку местности придется отложить до окончания этих работ, на которые уйдет как минимум два дня. От досады Воронин грязно выругался, погода стояла пасмурная и если пройдет дождь, найти следы староверов будет практически невозможно. Внезапно ему голову пришла интересная мысль — если получится захватить кого-то из защитников живым, то не все потеряно. Развязывать языки его люди умеют, что не говори, а опыт у них по этой части большой — все испытали на собственной шкуре. Настроение Воронина сразу улучшилось, он бросил последний взгляд на огонь и пошел вниз к жилым домам. Его люди расположились в первом от ворот доме, куда он поместил и Золотова, чтобы тот был постоянно под присмотром, а для себя и Александра Дулова выбрал второй, где рассчитывал спокойно отдохнуть в одиночестве. Спустившись к домам, он не обнаружил караульных, хотя сам лично давал указания на этот счет Зверю и Меченому. Хорошее настроение сразу улетучилось, а внутри поднялась волна злости и раздражения. Поднявшись на крыльцо, Воронин ударом ноги распахнул дверь и вошел в сени. С порога его оглушил гомон пьяных голосов, а в нос ударил сильный сивушный запах. Дверь в горницу была распахнута настежь, а за большим, грубо сколоченным столом, в центре которого красовались две полупустые четверти, восседало все его «воинство».
— Это что такое? — Стоя в дверном проеме, грозно рявкнул Воронин. — Кто разрешил?
Разговоры за столом мгновенно стихли и все уставились на сидевшего спиной к Воронову широкоплечего кудлатого мужика. Тот нехотя перебросил правую ногу через лавку и повернулся, подняв на купца заросшую густой бородой голову, правую щеку которой от виска до подбородка рассекал грубый шрам, придавая лицу свирепое выражение.
— Ты здесь не ори, Ворон, — медленно, словно подбирая слова, произнес он, — мы свое дело сделали, имеем право, отдохнуть. Заодно поминаем и наших погибших товарищей.
Воронин прекрасно понимал, что в этой ситуации спорить с Меченым было опасно. Он уже пожалел, что не сдержался, но теперь нужно было как-то завершить разговор, оставив последнее слово за собой.
— Где взяли водку?
— Нашли в подклети под лавкой. — Услужливо пояснил один из бандитов.
— Хорошо, но чтобы завтра с утра все были на расчистке пепелища.
Не дожидаясь ответа, он вышел и направился к себе. По дороге он вспомнил, что не проверил Золотова, но возвращаться не стал. Зайдя в дом, он достал початую бутылку коньяка, не закусывая, выпил подряд две стопки и прямо в одежде завалился на широкую лавку, подложив под голову свернутую овчину. Уснуть сразу не удалось, какая-то мысль вертелась в голове, не давая ему покоя, но постепенно проникая в кровь, коньяк оказал свое успокаивающее действие и через полчаса Воронина сморил сон.
