— Я подумал, что может вы, захотите допросить злодеев, — степенно сказал Потап Малахов, — а смерть от них не уйдет.
— Хорошо, в первую очередь займитесь нашими людьми, все остальное потом. Потап, узнай у раненых: сколько человек принимало участие в нападении?
Серый мартовский рассвет медленно рассеивал ночную тьму. Свежий лесной воздух был пропитан дымом и гарью. Дома давно догорели, но развалины еще продолжали дымиться. В живых осталось только трое бандитов один из которых еле дышал. Они лежали на снегу возле амбара, куда их бросили, не оказав никакой медицинской помощи. Лачин подошел к ним, когда уже достаточно рассвело и внимательно осмотрев, остановился напротив лежащего в середине бородача. Снег под его левой ногой был густо пропитан кровью, которая продолжала медленно сочиться из раны.
— Не зря говорят Никита, что горбатого только могила исправит, — устало произнес Лачин, — как был ты подлецом, так подлецом и подохнешь.
— Откуда ты меня знаешь? — Прохрипел раненый.
— Теперь уже не важно. Вот пришел, думал дать вам шанс спасти свои шкуры, а увидел тебя и понял, что попусту трачу время.
— Подожди, может, договоримся, ты ведь не знаешь, кто нас послал. Я все расскажу, только помоги.
— Не смеши Шерстов. О том, что ты работаешь на Севрюгиных, знает каждая собака в Невьянске.
— Есть кое-что, чего ты не знаешь, — раненый с трудом поднял голову, — им известно, где ты хранишь добытое золото.
— Не забивай себе голову пустыми надеждами, лучше помолись. Если Севрюгины сунулись в Екатеринбург, считай что они уже на том свете и с нетерпением ждут, когда ты к ним присоединишься. Если еще не совались, то завтра их труппы будут болтаться на центральной площади Невьянска, возле демидовской башни, так что скучать в аду в одиночестве тебе не придется. Лачин развернулся и медленно пошел вниз по склону. Сзади раздались три выстрела.
Взяв с собой двух крепких молодых мужиков, Лачин поспешил в Екатеринбург. Шерстов подтвердил его опасения — Севрюгины знали о доме на Луговой улице, поэтому Кирпичниковым грозила реальная опасность. Золото они не найдут никогда, за это Лачин не волновался, а вот выместить злобу на стариках могут. Если Севрюгины никого больше не привлекли и поехали втроем, то Файн с ними разберется, в противном случае он вмешиваться не будет. Думать о плохом не хотелось, поэтому Тимофей сосредоточился на дороге. Не доезжая саженей за двадцать до дома Файна, Лачин остановился и повернулся к своим спутникам.
— Я подъеду к дому и войду внутрь, а вы дождетесь, пока меня пустят внутрь, перемахнете через забор и подстрахуете меня.
— Все ясно, Тимофей Иванович. — Ответил Степан.
Лачин поехал вперед, остановился перед воротами, спешился и постучал. Через минуту калитка открылась, и в образовавшуюся щель выглянул старший сын Файна Томас. Увидев Лачина, он кивнул, отвечая на приветствие, открыл ворота и впустил гостя. Войдя в комнату Лачин увидел сидящего в кресле Файна. Его серое, осунувшееся лицо и усталый вид свидетельствовали о сильном переутомлении и бессонной ночи. Лачин хотел подойти и поприветствовать старого друга, когда в спину ему уперлось дуло пистолета.
— Стойте спокойно, Тимофей Иванович. — Тихо произнес стоявший у него за спиной Томас.
В это время из соседней комнаты вышел младший сын Вернер и вопросительно посмотрел на отца.
— Проверь. — Файн кивнул в сторону Лачина.
Вернер подошел к Лачину и быстро ощупал его сверху донизу.
— Ничего нет, отец. — Доложил он, повернувшись к отцу.
— Ты что задумал, Густав? — Лачин, наконец, стал догадываться о причине подобной встречи. — Думаешь, я пришел за золотом?
— Опусти пистолет, Томас. — Приказал Файн. — Извини, Тимофей, но золото часто превращает друзей во врагов.
В это время в комнату ворвались помощники Лачина. Степан выбил у Томаса пистолет и, схватив его за ворот рубахи, поставил лицом к стене. Семен продела тоже самое, с Густавом, и для пущей надежности еще приставил к спине пистолет.
— Вот, видишь, Тимофей, я оказался прав. — Файн горько усмехнулся. — Ты тоже мне не доверяешь.
— Ты ошибаешься, Густав, я приехал, чтобы спасти тебя, а не убивать. — Лачин прошел в комнату, и устало опустился в кресло, рядом с Файном. — Уберите пистолеты и заведите лошадей во двор.
— Вернер, помоги ребятам. — Приказал Файн. — Томас, подай нам коньяк и два бокала.
— Извини, Тимофей! — Файн протянул руку Лачину. — Ночь выдалась слишком тяжелой, нервы у всех на пределе. Что там на руднике?
— Ночное нападение. Подручный Севрюгиных Шерстов и с ним еще десять человек. К утру положили всех и я тут же поспешил к тебе на помощь. Шерстов перед смертью сказал, что Севрюгины отправились в Екатеринбург.
Неслышно вошел Вернер, поставил на стол бутылку коньяка, два бокала и удалился.
— Были они здесь, вломились ночью в твой дом, Павел Афанасьевич успел дать сигнал, мы прибыли вовремя, но Анну Ивановну спасти не смогли.
— Севрюгины были втроем? — Лачин плеснул в каждый бокал немного коньяка.
