— Пару недель мы двигались вдоль реки, иногда подолгу останавливаясь у притоков. Тогда разбивали лагерь, а Демьян с инженером уходили исследовать течение притока. Когда они заканчивали, мы шли дальше. Однажды мы остановились около впадавшего в реку ручья и стали устраиваться на ночлег, а они как всегда отправились исследовать ручей. Вернулись быстро и по их довольным лицам мы поняли, что они нашли то, что искали. Наутро, свернув лагерь, мы пошли вверх по течению ручья.
— Это был правый или левый приток? — вступил в разговор Штейнберг, — подумай внимательно, вы шли по течению реки, с какой стороны располагался ручей?
— С левой стороны, — после некоторого раздумья сказал Когтев, — точно с левой.
— Хорошо, продолжай.
— В этот раз Демьян сказал нам не расходиться, а идти вдоль ручья по пять человек с каждой стороны. Шли медленно, потому что они постоянно брали песок из ручья и промывали его.
— Что-нибудь находили? — просил Штейнберг, окончательно беря допрос в свои руки.
— Да, какие-то мелкие камушки. Так мы прошли версты две, пока Репа, это Митька Репин, он шел впереди в качестве дозорного, не подал нам знак остановиться. Оказалось, что на нашем пути стоит староверский скит.
— Скит, на каком берегу находился?
— Мы шли против течения, и скит находился слева от нас на высоком берегу ручья.
— Скит был заброшен.
— Нет, там жили люди. Вдоль ручья стояли большие дома, обнесенные высоким забором. Ворота были закрыты, но Репа сказал, что там есть люди. Он видел их, когда залез на дерево. Демьян решил обойти скит лесом с правой стороны. Мы сделали крюк версты полторы, и вышли к ручью довольно далеко от скита.
— Пока все сходится, можешь продолжать.
— Мы прошли еще версты две вверх по течению, и уже собирались, устраиваться на ночлег, когда Репа опять дал знак остановиться.
— Подожди, — прервал рассказчика Штейнберг, — ты кое-что упустил. — После того, как вы миновали скит, и вышли к ручью, Демьян с инженером продолжали брать пробы?
— Да, но ничего не нашли, я думал это не важно. Они еще о чем-то спорили, но я не обращал на это внимание. Когда нас остановил Репа, выяснилось, что на нашем пути, сразу за поворотом ручья кто-то уже разбил лагерь. Репа насчитал четырех человек.
— Это были охотники?
— Не знаю, Демьян сам ходил на разведку и, вернувшись, приказал готовиться к бою. Он объяснил, что там четыре человека, которых необходимо убить.
— Он не объяснил, почему их надо убить?
— Нет, только сказал, что от них надо, избавится, и что каждый получит за это по сто рублей.
— И что было дальше?
— Он предложил план: основная часть атакует вдоль ручья, а две группы обходят лагерь слева и справа, отрезая им путь к бегству. Я оказался в группе с Демьяном, мы должны были прикрывать левую сторону. Не знаю, что произошло, но мы еще не успели занять свою позицию, как раздались выстрелы. Демьян бежал впереди, я за ним и вдруг нам навстречу выскочил какой-то мужик. Увидев нас, он резко развернулся и скрылся за деревьями. Демьян выстрелил ему вслед и приказал мне преследовать его, а сам начал спускаться к лагерю.
— Демьян его ранил?
— Нет, не похоже, я шел за ним верст десять, но следов крови не видел. Судя по направлению движения, он уходил в сторону Екатеринбурга, а верст за двадцать до города начинается полоса болот, которые я хорошо знал, вот там я мог его достать.
— И что же тебе помешало?
— Выстрел. Меня ранили в ногу, и я скатился в овраг.
— Получается, что он тебя перехитрил?
— Нет, стрелял точно не он. Он был впереди, и я видел его спину. Скатившись в овраг, я отключился, а когда пришел в себя, то уже была ночь. Утром я выбрался из оврага, там один склон был менее крутой. Мне повезло, что меня нашли охотники-манси, перенесли в свое зимовье, и вылечили.
— Демьян сказал, что ты преследовал раненого лося, и ты в точности повторил это, вернувшись, домой. Странное совпадение.
— Ничего странного, манси ходили в Невьянск к моей жене за деньгами, она им и сказала.
— Хорошо, Тимофей, живи, — сказал, поднимаясь Штейнберг, — а это тебе на лечение.
Он подошел к кровати и положил рядом на подушку десятирублевую ассигнацию.
— Мой тебе совет: держи язык за зубами, как только ты откроешь свой рот и проболтаешься, про скит и этот приток с камушками, ты труп. Все понял?
Тимофей, молча, кивнул головой.
Тут же появилась жена Когтева, проводила друзей и закрыла за ними калитку.
— Виктор, давай заедем на Нижнюю Пеньковку к охотнику. Сейчас прямо до пересечения улиц, а там налево.
Полчаса потеряли, уговаривая Матвея Сорокина отвести их завтра на речку Ельничную, осмотреть заброшенный и сгоревший скиты. Сложность заключалась в том, что идти предстояло пешком. Старый охотник согласился, только когда Соколов пообещал заплатить двадцать пять рублей. Договорились встретиться в четыре часа утра на перекрестке Торговой и Нижней Пеньковки.
— Теперь на кладбище, — сказал Штейнберг, вдыхая полной грудью свежий воздух, — сейчас прямо, до пересечения с Могильной улицей, а там повернем налево и до самого конца.
