Могилы братьев Севрюгиных, несмотря на прошедшие четырнадцать лет, содержались в образцовом порядке, и дата смерти на всех трех крестах совпадала — 10 марта 1784 года. На свежих захоронениях купцов Протасовых различие в датах составляло две недели: 9 октября у Емельяна и 23 октября 1797 года у Демьяна. Штейнберг аккуратно записал все даты в тетрадь, и друзья вернулись на Торговую улицу в лавку Протасовых. Савосин уже ждал их, сидя на лавочке возле входа и, увидев подъезжающую коляску, быстро встал и отрыл ворота.
— Не извольте беспокоиться, все сделаю в лучшем виде, — сказал Савосин, принимая вожжи у Соколова, — лошадок распрягу, устрою на ночь и накормлю. Вы проходите наверх, ваша комната номер четыре. Через пять минут будет ужин.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, друзья без труда нашли указанную комнату. Окна выходили на запад, и лучи заходящего солнца приятно освещали и прогревали помещение. Справа и слева располагались кровати, а посередине стол и четыре стула. Как и обещал Савосин, через пять минут на столе уже дымились две большие тарелки горячего мясного бульона, стояло огромное блюдо с расстегаями, две мясные кулебяки, каждая весом не менее пяти фунтов и дюжина запотевших бутылок холодного пива.
— Прошу к столу, — сказал расторопный приказчик, заканчивая сервировать стол и расставлять кушанья, — на десерт будут пироги с черничным и малиновым вареньем.
— Бог мой, Дмитрий, ты настоящий волшебник, — восторженно изрек Соколов, — организовать такой стол за столь короткое время в одиночку, это дорогого стоит. Теперь мне понятно, почему тебя так ценили Протасовы.
— Если меня и ценили, то я этого как-то не замечал, — с улыбкой на лице ответил Савосин, внутренне довольный похвалой. Вы кушайте, а пока по хозяйству — займусь вашими лошадками.
— Начнем, пожалуй, — сглатывая слюну, произнес Соколов, — а то у меня уже живот к спине прилип от голода.
— У меня тоже в животе урчит, — поддержал друга Штейнберг, — да и пить хочется.
— Вот с пивка и начнем. — Сказал Соколов, откупоривая бутылки и разливая пенистый напиток по бокалам. — Первый день нашего расследования, как я полагаю, прошел довольно успешно, вот за это и выпьем.
— Да, первый день оказался на редкость удачным, за это грех не выпить. — Поддержал друга Штейнберг.
За первым бокалом последовал второй, потом третий. Наконец, временно утолив жажду, перешли к бульону с расстегаями, а затем к кулебяке, не забывая периодически сдабривать все это изобилие очередной порцией пива. Поскольку поездка в Невьянск не предполагала поход в тайгу, то и одеты друзья были соответственно. Пришлось после ужина еще час проторчать в лавке, чтобы экипироваться надлежащим образом. Уставшие, но довольные они улеглись спать.
Дмитрий разбудил друзей затемно, сытно накормил, еще в дорогу дал узелок со всякой снедью и подвез до места встречи. Дед Матвей уже ждал их и, увидев, что они с транспортом предложил проехать еще версты две, до того места, где им нужно было сворачивать в тайгу.
— Дед, а ты почему без ружья? — Поинтересовался Виктор, увидев у охотника в руках только толстую суковатую палку.
— Старый я уже, мил человек, такую тяжесть на горбу таскать. Хватит и ваших двух ружей.
Отъехав примерно с версту от города, дед Матвей приказал остановиться. Путешественники спешились и гуськом направились в тайгу. Солнце еще не взошло, но видимость была хорошая, и маленький отряд, хоть и не так быстро, но все-таки продвигался вперед. Тут друзья поняли, почему старый охотник предложил идти пешком — густой ельник, молодой осинник и масса поваленных деревьев, где легко пройдет одинокий путник, создавали непреодолимое препятствие для лошадей. Оставалось удивляться, как старый охотник находит дорогу в этих дебрях. Часам к десяти дошли до реки и двинулись вниз по течению, идя левым, более пологим берегом. Речушка была неширока, максимум сажени две и глубиной не более аршина. Берега поросли ельником и путникам приходилось идти по узкой полоске между водой и зеленой стеной леса. Версты через три хвойный лес вдруг расступился, и справа их взору предстала большая поляна прямоугольной формы, заросшая молодыми березками.
— Вот здесь и стоял верхний скит. — Сказал дед Матвей, показывая рукой на поляну. — Видите, внизу, ближе к реке местность ровная и гладкая, а чуть правее и выше ряд продолговатых холмов заросших мохом. Там были два жилых дома и хозяйственные постройки. Еще один холмик выше и чуть повыше — это что-то типа амбара, а левее стоял какой-то маленький домик.
— Вы здесь бывали до пожара? — Спросил Штейнберг, внимательно рассматривая местность.
— Пару раз забредал, просто проходил мимо.
— Матвей Иванович, мы тут немного осмотримся.
— Только недолго, господа, нам ведь нужно засветло вернуться в Невьяск, а я пока отдохну, тут в тенечке. Ходите осторожно, на бугры не суйтесь, не дай бог провалитесь в погреб или в подклеть.
