— Я хотел кое-что узнать. — Сказал Штейнберг, подходя к стойке и показывая зажатый между большим и указательным пальцем правой руки серебряный рубль.
— Что конкретно вас интересует?
— Лет десять назад на этой улице жил один человек, которого я ищу.
— Вряд ли я смогу вам помочь, — с сожалением признал детина, — сам я из Верхотурья, только три года, как переехал в Екатеринбург.
— Тогда подскажите, с кем мне лучше переговорить.
— Терентий! — Вместо ответа крикнул трактирщик, обращаясь к одному из сидевших в углу посетителей.
— Чего тебе.
— Ты на Луговой улице живешь?
— Да. А тебе какое дело?
— И как давно ты тут живешь?
— Как начали заселять, так и живу.
— Вот, — обращаясь на этот раз к Штейнбергу сказал детина, — можете поговорить с Терентием, только придется его угостить.
— Хорошо, — подвел итог Штейнберг и, положив рубль на стойку, ногтем указательного пальца подтолкнул его к трактирщику — это тебе, заработал.
— Премного благодарен. Если с ними ничего не выйдет, приходите вечером
— А это, — Штейнберг достал из кармана еще один рубль, — подашь полуштоф водки и что-нибудь на закуску, тебе лучше знать, что они предпочитают.
— Сей момент все будет исполнено.
Трактирщик оказался довольно расторопным, и уже через пару минут на столе перед мужиками стояла водка, две тарелки с дымящимся мясом и еще одна с нарезанным крупными ломтями хлебом.
— Чем обязаны? — Спросил сидевший с краю мужик, обращаясь к расположившемуся напротив Штейнбергу.
— Ничем. Всего два вопроса. Я спрашиваю, вы отвечаете.
— А если мы не знаем ответов?
— Ничего страшного, я поищу тех, кто знает. Да вы не стесняйтесь, пейте, ешьте, все уже оплачено.
Мужики боязливо помялись, однако желание выпить и покушать на дармовщину оказалось сильнее. Сидевший с краю мужик привычным жестом откупорил полуштоф и разлил водку по кружкам.
— А вы, господин? Извините, не знаю вашего имени. — Обратился он к Штейнбергу.
— Зачем вам мое имя? Я же не спрашиваю ваших имен. Что касается водки, то я не пью, это все вам.
— Ну, господин, вам виднее.
Мужики чокнулись, выпили и набросились на горячее мясо. Штейнберг терпеливо ждал. Наконец, когда те немного утолили голод, он решил, что пора начинать разговор, пока их окончательно не развезло.
— Я ищу дом Самохина, он когда-то жил на этой улице.
Мужики недоуменно посмотрели друг на друга.
— Это который Иван? — Толи спросил, толи уточнил сидевший у стены.
— Да, Иван Самохин.
— Так он давно помер.
— Точно, уже лет десять прошло, как помер. — Подтвердил тот, что сидел с краю.
— Я это знаю. — Спокойно сказал Штейнберг. Мне нужен не сам Самохин, а только дом, где он когда-то жил. Это понятно?
— Третий дом от трактира по этой стороне. — Быстро сосчитал крайний мужик. — Только там сейчас живет его дочь с мужем и фамилия их Шаврины. Ворота у них выкрашены светлой охрой их сразу видно.
— Прекрасно, с одним вопросом разобрались, теперь второй и последний. Чей дом расположен через дорогу, напротив дома Самохина?
Мужики опять переглянулись, напрягая затуманенные алкоголем мозги.
— Это Тереньтьевы — сказал тот, что сидел у стены.
— Нет, Тереньтевы ближе сюда, к трактиру, — возразил сидевший с краю, — скорее всего это Кирпичников. Его ворота как раз напротив ворот Самохина.
— Да, точно. — Согласился напарник. — Это Кирпичников, только он тоже помер.
— И как давно он помер?
— Осенью прошлого года, вот число не скажу, не помню. Мы были на поминках, погода тогда стояла такая же слякотная, как и сейчас.
— А кто там сейчас живет? Жена, дети?
— Да не было у него, ни жены, ни детей. — Категорично заявил сидевший у стены мужик.
— Нет, — возразил крайний, детей точно не было, а вот жена, была. Такая высокая и худая как жердь, только умерла она. Давно это было, она еще раньше Самохина преставилась.
— Ладно, мужики, — сказал Штейнберг, вылезая из-за стола, — ешьте, пока мясо не остыло, свои деньги вы отработали.
