Скотт сам разрабатывал эту инструкцию, и пункт о посещении рудника одним из проверяющих вставил специально. Он правильно рассчитал, что связь между рудниками и школой будет осуществлять небольшая группа постоянного состава, лично он поступил бы точно так же, но вот староверов он в своих расчетах не учел. Собственно говоря, ему было плевать, как устроена работа на руднике, ему нужно было знать только состав этого отряда. Его человек, а отправить на рудник он планировал ювелира Алдошина, должен был за те несколько дней, что он проведет в поездке, составить список всех охранников, сделать их портреты и хотя бы примерно определить одного-двух человек, падких на выпивку и деньги. Именно через одного из охранников англичанин собирался выйти на изумрудный рудник. Конечно, существовал вариант, что этот рудник имеет свой отдельный канал снабжения, но в этом еще предстояло убедиться. Сейчас Алдошин, сам того не подозревая, разрушил этот план. Курьеры здесь просто пешки, они понятия не имеют, какие именно камни перевозят и вряд ли стоит тратить на них драгоценное время. Как же хитро все организованно. Существует схема рудников, официально приписанных к этой школе, но где гарантия, что вместо заявленного цитрина там не добывают изумруды?
— Если дело обстоит именно так, то поездка действительно не имеет никакого смысла. — Нехотя признал Скотт. — Завтра согласитесь с аргументами директора и откажитесь от поездки. Возьмите их отчеты и графики и закройте этот вопрос.
— Все сделаю, как вы сказали.
После ухода Алдошина Скотт достал из шкафа початую бутылку виски «Old Bushmills», плеснул немного в стакан и уютно устроился в кресле.
Сразу после завтрака Скотт поднялся на второй этаж, подошел к номеру, где проживал Буланов и резким ударом ноги распахнул дверь.
— Какого черта! — Рявкнул было, сидевший за столом в одном халате Буланов, но увидев Скотта осекся.
На столе перед ним стояла початая бутылка коньяка.
— Почему ты не в школе?
— Я заболел.
— Вижу. — Скотт закрыл дверь, прошел в комнату, но садиться не стал. — Приведешь себя в порядок и немедленно отправишься в школу.
— Мистер Скотт, я не могу работать в таких условиях. Никакого почтения …
— Чего? — Взревел Скотт. — Почтения? А не слишком ли ты много о себе возомнил господин Буланов? Кто ты такой? Всего лишь чиновник восьмого класса, мелкая сошка. Ты забыл, что эта школа не казенное, а частное заведение и принадлежит очень богатым людям, для которых коллежский асессор не более чем половой в трактире.
— Напрасно вы так. — Примирительно сказал Буланов. — От того что я напишу в отчете зависит судьба этой школы.
— От того, что ты напишешь, ничего не зависит! Запомни это, а лучше запиши где-нибудь, не то завтра забудешь. Еще раз повторяю, школа частная, за ней стоят серьезные люди и очень большие деньги. Если ты будешь путаться под ногами, тебя просто закопают в тайге. Тебе что сказал Забелин — описать настоящее положение дел, не копаться и не искать недостатки. Так?
— Да, так. Только я не понял, мистер Скотт.
— Что ты не понял?
— Про большие деньги. Судя по финансовой отчетности там нет больших денег.
— А вот это, господин коллежский асессор не твоего ума дело. Чином не вышел. Тебе платят не за то, чтобы ты думал, а за порученную работу, вот ей и занимайся. Все ясно?
— Да.
— Вопросы есть?
— Только один. Здесь объявился мой старый знакомый, Штейнберг Генрих Карлович. Два года назад он нам создал много проблем при проверке жалобы детей Московского воспитательного дома.
— Это когда ты пользовал малолетних девочек?
— Все рассказал сука. — Не сдержался Буланов.
— Алдошин мой человек и тебе не починяется, так что оставь его в покое. Нужно быть идиотом, чтобы рассказывать отцу трех девочек подростков такие мерзости.
— Так я же не знал…
— А голова на что. Думать надо головой, а не тем, что между ног мотается. Про банкеты и девочек забудь и сосредоточься на работе. Теперь насчет этого Штейнберга. Кто он такой?
— Ваш коллега — ювелир.
— Я знаю практически всех ювелиров Петербурга, но …
— Он из Москвы, — перебил Скотта Буланов, — племянник Вильгельма Брандта.
— Брандта знаю, солидный ювелир.
— Сейчас он отошел от дел, а Штейнберг открыл свою мастерскую.
— Чем же он вам насолил?
— Вильгельм Брандт, жертвовал крупные суммы на содержание детей этого дома и поэтому был включен в состав комиссии. Сам он тогда болел и в качестве своего представителя прислал племянника. Так вот, договориться со Штейнбергом невозможно, впрочем, как и с самим Брандтом. Сколько крови они нам тогда попортили, даже бумагу императрице накатали. Слава богу, все обошлось.
— Хорошо, это я понял. Что он делает в Екатеринбурге?
— Говорит, что приехал к другу и скоро возвращается в Москву.
— Ну, тогда и беспокоиться нечего. Итак, у тебя час на то, чтобы привести себя в порядок и отправиться в школу. Время пошло!
Скотт вышел из номера и в коридоре столкнулся с управляющим.
— Войцех Каземирович, я слышал, что у вас остановился мой коллега, ювелир Штейнберг.
