— Буланов слишком переоценил свое значение. Эта школа заведение не государственное, а частное и за ней стоят очень богатые люди, для которых коллежский асессор, чиновник восьмого класса, просто мусор, который они могут выбросить на помойку в любой момент. Не беспокойтесь, Сергей Митрофанович, завтра я вправлю ему мозги и заставлю работать. Уверяю вас он забудет про пьянку и про девочек.
— Дай-то бог, мистер Скотт, а то все уши прожужжал про то, как он пользовал несовершеннолетних девочек в Московском воспитательном доме.
— Не любите сальные истории?
— Да, не люблю, если вы так ставите вопрос. — Алдошин повысил голос. — Поймите, у меня три девочки подросткового возраста, а тут старый, жирный и пьяный развратник, распустив слюни, в подробностях рассказывает мне как он с развлекался с детьми. Я готов был его задушить своими собственными руками.
— Извините, Сергей Митрофанович, я не предполагал, что Буланов мог опуститься до такого. Я прекрасно понимаю ваше негодование, но мы вынуждены работать с теми, кого нам дал Забелин, других нет. Собственно говоря, и сам Забелин недалеко ушел от своего подчиненного по части морали. Вы человек со стороны и в комиссии по личной просьбе начальника Канцелярии Императрицы господина Вилламова, для того, чтобы профессионально оценить учебный процесс и уровень подготовки выпускников школы, так что Буланову вы не подчиняетесь, и завтра я все это растолкую ему. Так что можете успокоиться, больше он вас донимать не будет. Теперь давайте перейдем к нашим делам. Что-нибудь уже удалось узнать?
— Начнем с портрета, который вы мне показывали — на нем изображен директор школы Густав Файн.
— Ошибки быть не может?
— Исключено, это точно он.
— Неплохо для начала, Сергей Митрофанович.
— А вот с посещением рудника возникли сложности. За школой числятся девять рудников, из которых шесть рабочих, а три пока законсервированы. Эти шесть рудников разбиты на пары по своему географическому расположению, и в тайге проложены три отдельных маршрута. При школе существует служба охраны из тридцати человек. Двадцать из них заняты непосредственно охраной, а из оставшихся десяти сформирован специальный отряд. Каждую неделю этот отряд посещает два рудника: доставляет туда продукты и все необходимое, а вывозит добытые камни. За три недели они посещают все шесть рудников, а затем получают неделю отдыха. Согласно инструкции, мы обязаны ознакомиться с работой хотя бы одного рудника, но директор школы категорически против этой поездки. Он предлагает ограничиться их отчетами, к которым приложить графики снабжения рудников и вывоза продукции.
— Чем вызванное его нежелание пускать вас на рудник?
— Дело в том, что все рудники обслуживают староверы.
— Ну и что?
Скотт плохо разбирался в вопросах религии. В его голове никак не укладывалось, что чисто обрядные моменты могут иметь принципиальное значение. Какая разница: креститься двумя или тремя пальцами, совершать крестный ход по часовой стрелке или против, произносить «аллилуйя» два или три раза? Он искренне не мог понять, почему такие, на его взгляд «мелочи» могли привести к расколу церкви?
— Понимаете, староверы в тайге живут очень замкнуто и никого посторонних к себе не пускают. Рудники, как мне объяснили небольшие и их обслуживают, как правило, три-четыре семьи староверов, которые построили на этой территории свои жилища — скиты.
— Но ведь к ним постоянно приезжают эти курьеры?
— Они не заходят на территорию скита. Рядом со скитом выстроен специальный гостевой дом, в котором они останавливаются и могут при необходимости переночевать. Общаются они только с тем, кого община выбрала главным. Он сдает продукцию, получает деньги, принимает заказанные товары и продукты.
— А как же происходит передача добытых камней?
— Охранники просто забирают запечатанный ящик, в котором находятся камни.
— Но ведь камни нужно пересчитать и взвесить.
— Охранники этим не занимаются. В сопроводительных документах указан общий вес камней и их количество и все это проверяет уже в школе кладовщик.
