Там, прямо в тёмном проходе, куда не достигал свет дня, им встретился ОН. Нерушимый, словно скала, в изрубленных доспехах и весь залитый кровью, вооружённый огромным мечом, прислонившись к стене, Воитель невозмутимо ждал, окружённый телами десятков врагов. Его взгляд опалял. Тяжёлое дыхание будто могло поднимать бури. А могучие руки — объять весь земной мир. Оружие само собой выпало из рук дружинников и ведущего их рыцаря, и они скопом бухнулись на колени — в вонючую, чёрную жижу.
— Господь наш! Не гневайся, что опоздали… — неверным голосом воскликнул один из бойцов.
“Хера себе обращение… Однако расту,” — моргнув, подумал Айр, опираясь о меч и стараясь буквально не ударить лицом в повсеместную грязь.
Когда ситуация с божественностью прояснилась, всем присутствующим стало очень стыдно, а Айра осторожно, как писаную торбу, придерживая под белы-рученьки, отвели к его Светлости. Трудно сказать, чего гвардеец ожидал от этой встречи: после всех слухов, рассказов Ланна и увиденного издалека при начале сражения, он скорее был готов увидеть настоящее воплощение Воина. Лейнард на изваяния в храмах был совсем не похож. Ростом почти с Айра, он был облачён в золочёный доспех, больше напоминающий парадное облачение, чем настоящие латы. Несмотря на то, что они встретились во внутреннем дворе, куда герцог пробился с боем, его внешний вид был идеальным. Словно даже капля чёрной крови не посмела нарушить столь старательно выстроенный внешний вид.
Но больше всего поражали его выхоленные манеры. Изящные и неторопливые движения были наполнены великолепным презрением к окружающей бойне. Даже посреди битвы его Светлость герцог не шёл, а шествовал — золотой, собранный и идеально спокойный. Свежевателей уже добивали на стенах и в углу двора, последние твари сражались насмерть, но, лишённые Скитальцев и разобщённые, они ничего не могли противопоставить отборной дружине Хранителя Востока.
Приблизившись, Лейнард внимательно осмотрел Айра. Их глаза были похожи — глубокие, цепкие, нежно-зелёного цвета. Гвардейца чуток пробрало, вспомнились слова Ланна о “идеальной версии себя самого”. Даже черты лица герцога отдалённо напоминали Айру собственное отражение в зеркале, но идеализированное, лишённое всяческих изъянов. Завораживающий, пугающий, насмешливый идол, убеждённый в том, что мир — его личная сокровищница или игрушка. Он был слишком хорош, чтобы понять нужды слабых, слишком высокомерен для сочувствия им. По крайней мере, выглядел именно так.
Этот человек был насмешкой над всем окружающим миром, прекрасно об этом знал и откровенно наслаждался. Но больше всего беспокоило то, что, несмотря на вышеперечисленное и общую предвзятость к аристократии в целом, герцог Айру определённо чем-то импонировал. Он был почти полной противоположностью Белого Барона: вместо мягкого сияния ночного серебра — ослепительный блеск дневного золота. Но было и общее — им обоим ничего не требовалось доказывать окружающим, пусть и по разным причинам.
Пробежав по Айру, взгляд герцога утонул во тьме за его спиной, загоревшись Волей Охотника. Будто его Светлость ожидал увидеть кого-то ещё и не замечал. Впервые на его холёной роже бывший гвардеец заметил признаки беспокойства, и это проявление человечности окончательно его расположило к герцогу. Когда Айра усадили на скамейку у стены цитадели, Лейнард, вальяжным жестом отпустив охрану, подошёл ближе и, лязгнув бронёй, сел рядом.
Распахнулась фляга из чёрного дерева, украшенная золотом и изумрудами, которую он снял с пояса. Содержимое терпко пахло травами и алкоголем. Сделав пару глотков, герцог протянул её Айру и без приветствий поинтересовался:
— Ну и где Грейсер?
— Вы про младшую сестру или старшего брата? — осторожно спросил Айр, приняв фляжку.
Маслянистая жидкость не вызывала особого доверия, но он решил всё же сделать глоток. Тело тряхнуло, огонь прокатился по горлу до самого сердца, а затем разлился потоками раскалённой магмы по всему телу. Боль от десятков полученных порезов и ран исчезла как не бывало. Даже усталость прошла, сбежала от этого пойла как от проклятия. Ошеломлённо моргнув, Айр уставился на собеседника. Тот, словно не замечая его удивления, спокойно пояснил:
— По пути мы встретили выживших из гарнизона, и они нам сообщили, что “барон Грейсер” остался сдерживать свежевателей здесь, вместе с тобой. Я хочу знать, где находится этот человек.
Айр нахмурился, сейчас размышлять стало проще, эйфория, правда, никуда не ушла, но голова уже не так тупила от усталости. Ланн, конечно, просил его прикрыть, но он сам предупреждал во время разговора в Дикой Чаще, что его Светлость чует ложь. Да и его пристальный взгляд, казалось, смотрел в саму душу.
— Не увиливайте, шевалье. Я вижу ваше желание защитить друга, но уверяю вас, я последний, кто желает ей зла, — с завораживающе-доброжелательной улыбкой Лейнард забрал флягу и повесил её назад на пояс.
— Ей? — переспросил Айр и нахмурился, не понимая, с чего это герцог решил так разоткровенничаться.
