— Не «гостил». Лейни рос вместе с нами, а отец его посвящал в путь Воли и меча с одобрения Её Величества, что опекала герцога после гибели его матери, — спокойно ответил Ланн. Рассказывая о прошлом, его голос потеплел, в нём послышались мягкие, почти нежные ноты.
— Но вскоре после его возвращения из поездки в Ларию, он оскорбил мою честь и наши пути разошлись. После герцог повздорил с отцом и покинул наш дом навсегда.
— Оскорбил вашу честь, барон? И вы оставили это без внимания? — не утерпел бастард, вспомнивший произошедшие с ним недавно события.
— Этот нахал позволил себе усомниться в моей мужественности. То, что я лучше вышел лицом, чем этот дамский угодник, ещё не повод называть меня девицей, — фыркнул Ланнард и, вскипая от гнева, привстал, опершись о землю руками.
В профиль, на фоне костра, даже Айр был вынужден согласиться, что лицо Белого Барона, с его нежными, правильными чертами, скорее напоминало женское. Вот только тёмно-синие глаза сейчас пылали Волей, что была доступна исключительно мужчинам. Вспышка оказалась недолгой — вскоре, потеряв ко всему интерес, он опять рухнул на спину и, прикрыв лицо сгибом руки, расстроенно добавил:
— Я вызвал его на дуэль и, разумеется, проиграл, как и всегда.
— В этом нет ничего позорного, милорд. Всё же Лейнард пять лет подряд побеждал на турнирах меча, — попытался его утешить Айр.
— Но про ваше участие в них я даже не слышал, — вновь вклинился Вигмар. — А ведь мечник, способный одержать верх над моим отцом, неизбежно вошёл бы в десятку сильнейших.
— Это как раз из-за Лейни. Какой смысл в серебре, если золотом мне не стать никогда? — хмуро посетовал Белый Барон.
Айр едва сдержался. Похоже, Ланн искренне считал, что смог бы стать вторым клинком королевства, но этот титул его не устраивал. Гвардеец не знал, плакать ему или смеяться — сам он на подобный турнир даже не попал бы. Как и бывший друг — Вигмар, недавно ставший оруженосцем.
— Вы сказали, что в детстве в чём-то его превосходили, верно? — чтобы хоть как-то поддержать погружающегося в пучину уныния собеседника, спросил зеленоглазый гвардеец.
— Герцог Восточный ужасно поёт. Так что, если захотите его смутить, то попросите спеть какой-нибудь куплет из баллад — работает безотказно, — растянув губы в подобие тусклой улыбки, поделился Грейсер.
— А потом он вызовет на дуэль и убьёт? — нахмурился шевалье Брасс.
— Нет, конечно. Лишь рассмеётся и предложит перекинуться в карты, оставив вас без штанов. Лейнард слишком высокомерен для мелочных обид. А теперь, господа, если позволите, я собираюсь поспать.
Холодный инстинкт выживания проснулся и заставил зарычать скрывающегося в глубине души первобытного самца. Вспышка страха быстро сменилась агрессией. Все окружающие разом стали восприниматься соперниками. Угрозой. Добычей. А волоски по всему телу зашевелились, отчего одежда и доспехи, в которых Айр еще только приучался спать, стали невероятно неудобными. Широко распахнув глаза, гвардеец уселся, а затем быстро и ловко вскочил, лязгнув железом. В лагере уже никто не спал — схватившись за топоры и ножи, сонные разбойники зло озирались вокруг.
Шейл, оскалив зубы, вцепился в длинный лук, на тетиве которого подрагивала налившаяся ядовито-зеленой аурой Воли стрела. Вигмар и Малыш, которые должны были в это время находиться на страже, уставившись друг на друга, о чем-то яростно спорили на повышенных тонах, но за шелестом разбушевавшейся листвы слова было не различить. Стоявший на коленях Азат Бдение, вскинув голову к кронам, вцепился в нее и разодрал щеки ногтями. Тягучие алые капли текли по его пальцам, и столь же протяжный стон он возносил скрытым от всех небесам. И лишь Ланнард Грейсер неподалеку продолжал спать сном младенца, ничуть не обеспокоенный происходящим безумием.
— **** **** ** *****! — пропел какую-то фразу на незнакомом и непроизносимом языке Азат. Маг вскочил на ноги и, закружившись на месте, очертил круг своими окровавленными пальцами.
Вой смолк вместе с хаотичным шквалом окружающих звуков, сводящий с ума шелест листвы потух последним. Благословенная тишина опустилась на воспаленный и раненный разум, словно компресс, но лишь смягчила симптомы. Айр, до треска сжав зубы, медленно, чудовищно медленно заставил напряженные мышцы расслабиться. Длинный меч в его правой руке блестел хищным блеском, а прикушенная нижняя губа сильно кровила. Гвардеец никак не мог сообразить, зачем он собирался ударить в спину стоявшего неподалеку Вигмара Брасса. Но он все еще сгорал от ярости, его руки дрожали, а все естество требовало чьей-нибудь крови.
— А я сказал — полночь! Меняться пора. Я ее чую! По мозгам там, ближе к центру, всегда бьет в полночь, стабильно! — слух смог наконец разобрать злой рев Малыша, а пару мгновений спустя он же смущенно воскликнул: — Епт… Народ, да нас же накрыло! Бросайте клинки, полудурки, и поскорее!
