Если остальные прознают, что Белый Барон ещё и ларийскую магию применяет, то шарахаться от него будут в три раза сильнее. Чего Айру бы не хотелось.
— Не рискну. Это не то же самое, что в мозгах свежевателя копаться. Либо меня затянет без якоря, либо я так напортачу, что парень будет до конца жизни слюни пускать. Да и… неправильно это — людей насильно менять, даже если нам их дорога не нравится, — отрицательно покачал головой Ланнард, а затем ударил Айра по плечу: — И я тебе уже говорил! Хватит меня так называть. И выкать тоже прекрати. Раздражает.
Айр тяжело вздохнул и пожал плечами. Трудно было ему пока привыкнуть к переменам в собственной жизни. Но в одном он был абсолютно уверен — скоро бастард попытается его убить. До следующего боя ещё оставалось достаточно времени, так что гвардеец потопал вместе с Белым Бароном в сторону башни, но до их слуха донёсся тоскливый и долгий звук, прокатившийся по всему форту. Тревожный рёв горна мог означать лишь одно: крупный отряд Свежевателей замечен в окрестностях крепости. Они оба молча бросились бежать к первой линии укреплений.
Свежеватели накатывали на замковый холм широкой волной, отсекая выход к торговому тракту и высохшему руслу реки. Это был только передовой отряд, значительно обогнавший основную часть сил, но тварей всё равно было минимум втрое больше бойцов в гарнизоне. Они расползались по равнине между холмами чёрными кляксами, наиболее крупная из которых насчитывала не меньше двух сотен монстров. До этих было около километра, и со стены Айр мог даже рассмотреть парочку рослых Скитальцев, ведущих отряды. Они преследовали отправленных ещё утром разведчиков, медленно, но неуклонно их нагоняя. И, судя по тому, что видел Айр, люди фатально не успевали добраться до крепости прежде, чем их схватят, — их кони уже были почти загнаны и едва переставляли ноги, грозя вот-вот свалиться прямо под седоком.
“А ведь где-то среди этих серых фигур, одетых в плащи, должна быть Киса. Девушка, с которой я был,” — хмуро подумал Айр, крепко вцепившись в холодный камень стены, вновь ощущая бессилие. Ринуться ей на подмогу означало гарантированное самоубийство.
— Ну и чего застыл? — хмыкнул Ланнард и побежал по лестнице вниз, в сторону конюшен. — Поскакали! К тому времени, когда прибудет Брасс, их там всех вырежут.
— Ты вконец рехнулся, барон? — поинтересовался Айр, бросившись следом. — И что мы вдвоём там сможем сделать?
Свежеватели нагрянули совершенно внезапно, ведь все доклады разведчиков сообщали, что их орда лишь недавно пересекла Сломанный Каньон в нескольких днях пути отсюда. На внешней стене были только пара десятков бойцов охраны, а большая часть солдат освобождена от службы на время турнира. Максимум, на что они могли рассчитывать, — это гвердейские отряды, которых Брасс поднимет по тревоге, но им тоже потребуется какое-то время, чтобы снарядиться. Проще говоря, подкрепления в ближайшие пять минут точно не будет. И Айр был абсолютно уверен, что Белый Барон его ждать и не собирается.
Несколько лошадей вернувшихся патрульных ещё были оседланы. Выхватив у конюха поводья, Ланнард лихо взлетел в седло и крикнул товарищу:
— Что сможем сделать? То же, что и всегда. К черту арифметику и здравую логику, мы их спасем!
Спорить с ним было бессмысленно и бесполезно. К тому же Айр разделял это желание. Пусть шансы остаться в живых у них были далеки от идеальных.
— Я верну! — воскликнул Айр, отобрав у ближайшего растерянного солдата крепкий на вид щит и тоже полез на коня.
Барон в это время рявкнул страже открыть ворота, освятившись аурой Воли, и, несмотря на то что без приказа коменданта за такое запросто могли и повесить, дозорные подчинились, споро закрутив рычаги на лебёдке. Внутренняя решётка медленно поползла вверх, а двое солдат бросились убирать тяжёлый брус запора. Айр пристально осмотрел нетерпеливо ерзающего в седле спутника, убедившись, что все ремни на его нагруднике плотно подтянуты.
“Надо бы на него потом ещё шлем напялить,” — подумал гвардеец и едва не расхохотался над собственными мыслями. Они ехали сразиться вдвоём против ста, а он всё ещё верил, что у них будет это “потом”.
Тревога и сомнения резко остались далеко позади, мир стал простым и понятным, прямо как в детстве. Наверное, именно таким его видит Белый Барон. Есть люди в беде, меч в руке и силы вмешаться — а значит, нужно действовать. Наверное, именно так люди и сходят с ума. Сначала перестают колебаться, а затем и вовсе лишаются инстинкта самосохранения. И ладно бы Ланн — этот всегда был с прибабахом, — но он сам-то когда успел подхватить эту смертельную бациллу геройства?
