Летар подлетел к кровати и рухнул на колени рядом с ней.
— Чёрт, чёрт, чёрт, я же должен был исцелить всё, не оставить и следа, как я упустил позвоночник? Невозможно.
«Быть может, это был сознательный шаг, чтобы самому всё же не умереть?»
Летар с трудом мог восстановить в памяти произошедшую накануне череду событий. Вот рушится летучий город. Вот столичная оборона захлёбывается. Вот Летар увидел графского сынка в тронном зале альмунского дворца. И дальше — болезненный образ, как будто кто-то размазал световое пятно по всему разуму убийцы. Последствия шока от встречи с заклятым врагом. Кажется, Летар в тот момент оторвался от смысла жизни и по выходу из портала вцепился в новый — спасение Нэйприс.
И он её спас! Но не до конца. Сердце Летаро сжалось в тиски из-за чувства вины. В первую очередь за то, что он не исправил её перебитый позвоночник тогда. Во вторую за то, что он не наберётся духу довести дело до конца сейчас.
Нэйприс вяло перевела свой взгляд на убийцу.
— Как будто ты смог бы вылечить такое, — голос был настолько мёртвым, что Летара будто окатило холодной водой. — Вот что действительно невозможно.
«Это ей местные коновалы сказали?»
Ноющие от удара о стену пальцы распрямились и выпустили в сторону девушки крохотный шарик света. Убийца содрогнулся дважды. Один раз, когда шарик коснулся Нэйприс, и он увидел состояние её позвоночника — целители удалили осколки костей и повреждённые участки, а без них от нижней половины хребта мало что осталось. А другой раз он содрогнулся чуть раньше, когда шарик ещё только выскочил из ладони, и Летар ощутил, что магии ему осталось доступно ещё меньше, чем прежде.
Калека-маг стал ещё незначительнее. Прожив полжизни в своём урезанном состоянии, он вдруг стал низведён чуть ли не до немага. До «обычного человека», сказала бы Нэйприс и была бы права. Но правота не несёт в себе осознания всей ситуации. Назвать жизнь без магии жизнью обывателя — это как сказать, что все рано или поздно умрут. Если произнести этот факт достаточно быстро, страх даже не успеет прилипнуть к нёбу.
— Это излечимо, — выдохнул Летар, обуреваемый страхом и злобой. Выдохнул бессознательно, не вдумываясь, лишь бы разбить затянувшееся молчание и не остаться в плену собственных проблем. — Но очень непросто. Под силу только мне.
Первая неприкрытая ложь, что он сказал ей. Травма страшная, но высококлассный целитель справится. И наверняка такие в Кьелзе есть. Однако, если девушку до сих пор не поставили на ноги, значит они либо заняты, либо не видят в этом практического смысла. Выгоды. Как такое скажешь девушке с отнявшимися ногами?
Убийцу, боровшегося до этого попеременно с волнами страха, вины, нежности к девушке и исходящего от неё страдания, снова окатило злобой. Чтобы не вытворить чего-нибудь, он вытащил Нэйприс из подушечных фортификаций и с силой прижал к себе.
— Твои внутренности превратились в месиво, в чёртов фарш, — горячо зашептал он. — Я буквально воссоздал около половины твоих органов с нуля, я вырвал тебя из пасти смерти, в то время как люди умирали и от четверти пережитого тобой. Урон, нанесённый тебе, сопоставим с разрыванием пополам. Но ты здесь. Ты здесь, потому что я был готов обменять свою жизнь на твою. И я готов сделать это ещё раз. На исходе печати я поставлю тебя на ноги.
Летар раскачивался на месте, словно баюкая девушку, и не сразу заметил вздрагиваний и слабых всхлипов. Он, несмотря на поток эмоций, осторожно отодвинул от себя Нэйприс, взял её за плечи и взглянул в лицо. Непередаваемая словами боль нашла выход в реке слёз, стекавшей по девичьим щекам.
— Почему ты был готов пожертвовать собой? — еле слышно прошептала она.
— А разве не очевидно? — спросил Летар в ответ. — Если нет, то у тебя есть где-то месяц на размышления.
— Я хочу больше, — призналась Нэйприс и утёрла слёзы рукавом рубашки.
— Зависит от этой капризной сволочи, — Летар махнул крестообразной печатью. — Я, знаешь ли, тоже предпочёл бы умереть от старости в постели с одной рыжей девицей.
— Тогда сними печать и возвращайся. Живым. А… — она задумалась над чем-то крайне серьёзным и исполнилась суровой решимости. — А меня можешь не исцелять. Если ты готов жить без магии, я согласна побыть калекой. За компанию.
Летар потрясённо вытаращился на девушку, минуту назад распустившую сопли, а сейчас взирающую на убийцу с безрассудной решимостью во взгляде. Кажется, в рыжей бестии нашлись внутренние резервы духа. А ещё она наконец признала его неполноценным.
— Я не буду жить без магии, — тряхнул головой Летар и выпрямился. — А ты начинай выбирать сапожки, в которых будешь заново учиться ходить.
Нэйприс чуть истерично хихикнула, и Летар поспешил удалиться, оставив её переваривать всё сказанное.
«Сейчас не стоит слишком на неё давить», — так он объяснил свой жалкий побег из опочивальни.
