Кирион вздрогнул. Ему на макушку приземлилась капля воды. Он поднял голову и, кажется, сумел ухватиться взглядом за неровные своды потолка. Следующая капля попала в глаз. Он сморгнул и отодвинулся чуть в сторону. Вода настигла его и там. Кирион выругался и изменил позу. Новая капля все равно ударила его по макушке.
Как бы он ни пытался избежать пытки водой, она неведомым образом следовала за ним, будто источник жидкости перемещался по подземелью вместе с Кирионом. Но человечий мастер доводить до безумия кое-чего не учёл — он не заковал в цепи единственную руку Кириона. Эльф прикрыл макушку ладонью.
Время застыло, изредка делая вынужденные шаги в ответ на падение новых капель, ставших новой мерой течения жизни. Сперва Кирион не боялся того, что ждёт его впереди. Он даже начал искать положительные стороны своего заточения, например в том, что ему выделили просторнейшую темницу. Затем порождённое мыслями о безвыходном положении отчаяние нашло трещину в душе эльфа и просочилось туда. Но оно не успело заполнить его внутренности.
Спустя четыре тысячи капель, раздался шум, в подземелье брызнул свет. Где-то над ямой распахнулся люк, и на его поверхности заиграл оранжевый отсвет факела. Вниз шлёпнулось несколько предметов, и люк тотчас закрылся.
Так выглядела кормёжка. Происходила она с разной периодичностью, сводя эльфа с ума своим непостоянством. Но ещё больше его сводило с ума то, что им демонстративно не интересовались. Кормёжка за кормёжкой. Его молчаливый надзиратель, а может и несколько, не отвечал ни на один вопрос и уделял пленнику ровно несколько секунд — бросить вниз еду и закрыть люк обратно.
Всё изменилось спустя сотни тысяч капель. Люк распахнулся, и к его краю прошествовала фигура, не торопясь скидывать что-то вниз. Ослеплённый эльф далеко не сразу смог разглядеть своего гостя, но как только глаза привыкли к яркому пятну в вышине, память дополнила расплывчатый образ. Этого ублюдка он готов был узнать из миллиона людей, пусть даже те до боли походили друг на друга.
Сотня капель. Две. Три. Тысяча. Тишина воцарилась вновь, стоило западному архимагу встать над ямой, словно бы в тяжёлых раздумьях.
Кирион сперва терпеливо молчал. Затем захотел бросить колкость, но в силу проигрышного положения не придумал ничего убедительного. Тогда он решился прекратить издевательство:
— Что тебе от меня нужно? — сипло сказал эльф, ужаснувшись звучанию собственного голоса, отвыкшего говорить.
Архимаг отреагировал на вопрос. Он стряхнул оцепенение и свесился над ямой.
— Можешь не утруждать себя вопросами, — хрипловатый голос старался быть нейтральным, но в нём чувствовалось тщательно сокрытое раздражение. — Я слышал их все. Ответил на все. Задал свои, пытал тебя десятки, сотни раз и уже получил нужные ответы.
— Ты оракул? — острый ум Кириона не затупился даже после полученных травм. Догадка была мгновенной.
— Я уже отвечал на этот вопрос, — монотонно проговорил архимаг Края. — И на следующий тоже. Все варианты этого разговора уже были.
— Для меня — нет. И судя по тому, что ты всё же пришёл сюда, какой-то из вариантов мне необходимо услышать.
— Ты даже не представляешь каково это, просматривать одну за другой вероятности, в каждой из которых ты пытаешься умничать, — недовольство в голосе архимага заметно возросло. — Большая их часть и толики затраченной энергии не стоит.
— Тяжело тебе приходится, человечек, — пробурчал Кирион, воспрянув духом. Любое причинённое врагу неудобство наделяло его жизнь смыслом. — Хочешь я начну петь, а ты скажешь, в скольких вариантах будущего я не попал в ноты? Если у тебя хватит энергии пересмотреть их все.
— Уже, — отсёк архимаг. — Твои попытки найти мою уязвимость ничем не кончатся.
— Зачем искать? — желание Кириона лишний раз уколоть архимага преобладало над разумным доводом, что собеседник уже слышал все эти реплики и заготовил ответ. — Ещё в библиотеке на Атолле я достаточно прочёл про оракулов и их практики. Ты силён, редкий экземпляр, спору нет. Но что с того, если…
— … я все равно трачу всё своё время и силы на разглядывание сотен бесконечно длинных нитей вероятности? — эмоции архимага отхлынули, уступив место безразличной размеренности. — Что касается их протяжённости, я смотрю лишь в ближайшее время. Знаю каждый свой день наперёд. Каждый шаг.
Кирион позволил себе короткий лающий смех, отозвавшийся болью в лёгких.
— Думаешь, этого достаточно? Тебе бы не понравилась эльфийская игра «шахматы», — прошептал он, втянув воздух. — Одного шага мало, лучшие решения в каждой последовательной ситуации необязательно ведут к лучшему результату в конце игры. Иногда всё…
