— Дьявол, — с ненавистью к собственной затее выдохнул Летар, чувствуя, как густеет воздух. Многотонная каменная плита придавливала его спину, руки методично подтаскивали за собой остальное тело, ноги не могли внести хоть сколько-нибудь заметный вклад в движение. Лёгкие работали в усиленном режиме, пока Летар не задумался, много ли в этой подземной кишке воздуха. Сзади она отсекается водой, спереди же лежит неизвестность. Даже если Летару удастся воспользоваться магией из такого положения, что он сумеет сделать? Выстрелить себе в глотку потоком ветра? Скверная затея. Летар постарался дышать реже, но хватило его ненадолго. Надсадно прогоняя спёртый воздух сквозь зубы, он полз. Полз вперёд, ничего более не предпринимая, с тупой уверенностью, что впереди он увидит свет.
Неизвестно сколько времени прошло перед тем, как он остановился, чтобы перевести дух. Руки вытянулись вперёд, лицо уткнулось между плеч. Поза не самая удобная, но лучшая в этой ситуации. Тело ныло так, словно Летара привязали к лошади и несколько часов волокли по оврагу, голова трещала от кислородного голодания, ладони оказались стёрты в кровь.
Летару нужен был перегиб в борьбе с Дерасом. Некие беспроигрышные условия. Подражание земляному червю, которого могло в любой момент раздавить просевшим потолком, очень отдалённо напоминало хоть сколько-нибудь выигрышную ситуацию. Однако, даже эта затея могла оправдаться, если представить некие допущения в ясновидении Дераса. Если та коряга и правда была случайностью, и Дерас не ждал Летара, то появление убийцы в городе пройдёт незамеченным.
«А там и до тайника с Кирионовским огнелистом недалеко».
Мысли о выжившем эльфе подстегнули его. Он приподнял голову и впился потрескавшимися ногтями в каменное дно тоннеля.
Альмунский трактир, издавна привечавший головорезов всех мастей, претерпел изменения. Корнем тех изменений можно было бы назвать смерть прежнего владельца, Киля Приговорённого, получившего своё прозвище в тот же день, как он потерял руку и костяк преданных ему людей. И это было бы заблуждением. Причины изменений в трактире, стоило искать не внутри обшарпанных стен, но снаружи. Город по ту сторону неприветливо скрипящей двери преобразился. Столица пала под атакой западников, городские бои переломали кости города, а последовавшее разорение перемололо его кишки. В наименее пострадавших районах расположились войска захватчиков, их правитель со своей высокородной свитой обосновался во дворце, а выжившие имперцы были вынуждены ютиться в разбитом и разграбленном остове прежней столичной роскоши.
Участь не миновала и трактир. Новая стража поймала почти всех прежних посетителей, половину повесив, а вторую выслав куда-то за пределы города. Все ценности были найдены и конфискованы. Бумаги сожжены.
Однако, мужичонка по кличке Глот, что прежде торчал за барной стойкой, разливал пиво, да следил за настроением посетителей, сумел обернуть ситуацию в свою пользу. За неимением иных претендентов на собственность, он присвоил трактир себе, назначил стоявшего на дверях парнишку помощником и открыл здесь новое дело. Он стал переправлять за пределы Альмуна тех, кто был в состоянии заплатить, а помогал ему в этом тайный проход на волю, берущий начало под трактиром. С божьей помощью, псы из числа западников не сумели его вынюхать. Так что новый хозяин вооружился громоздким осадным арбалетом и стал ежедневно пропускать наружу одного-двух желающих. Иногда он получал под полтысячи золотых. Иногда полсотни и ещё радовался тому, что его не попытались прирезать во время заключения сделки, — что ни говори, а держать тяжеленный арбалет в руках было утомительно.
Сегодня что-то пошло не по плану.
Из погреба донёсся шум, и Глот вскочил, рефлекторно вцепившись в заранее взведённый арбалет.
— Что это? — испуганно брякнул он.
— Крысы? — предположил его помощник. — Или может последний покупатель струсил перед рекой и приполз назад?
— Так он сутки назад уполз, — мужичок потряс головой. — Но коли так, в расход его, а то деньги назад захочет, или ещё чего, растрезвонит всем про лаз.
Паренёк кивнул и вооружился ножом. Глот поковылял за ним, выставив арбалет вперёд. Вдвоём они подошли к двери в погреб, из-за которой раздавался шум.
— На счёт три распахиваешь дверь, — прошептал хозяин. — Раз… Два…
Из погреба раздался грохот и нечленораздельный вой, полный первобытного торжества. Вой этот со временем превратился в более осмысленный выкрик:
— Я убью сукиного сына, который поставил на проходе заслонку!
Помощник вытаращился и пробормотал:
— Голос вроде не его…
Побелевший трактирщик сглотнул и, поперхнувшись слюной, выкашлял:
— Три!
Дверь распахнулась, и взбудораженный нервным напряжением помощник нырнул внутрь. Он думал, что преимущество за ним, ведь он наверху лестницы. Он и не догадывался, что рост противника нивелирует по меньшей мере несколько ступеней разницы. И что у противника, соответственно, очень длинные руки.
