Вместо ответа убийца плюнул в лицо Дераса. Слюна растеклась не по взбесившемуся выражению лица, а по серой прослойке энергии, но тут же размазалась — всё эта энергия потекла в меч провидца, снимая последнюю защиту и сосредотачиваясь на режущей кромке оружия. Сталь заскрипела, меч Летара покраснел в точке соприкосновения, посыпались искры.
— А я без магии вижу твою смерть, — прошипел Дерас в лицо Летару.
«Ты видел её тысячу раз».
Чёрная рука убийцы скакнула к поясу и затерялась под плащом. Появившийся в ней предмет блеснул и пошёл вверх, направившись к лицу Дераса, и тот, обученный тысячей вариаций прошлого боя, остановил Летаров кинжал в сантиметре от своего глаза, незащищённого более слоем энергии.
Только теперь это был не кинжал. Раструб сантипушки упёрся в склеру Дераса, и почерневший палец убийцы вжал спусковой крючок до упора. Раздался выстрел, и видения величайшего провидца вместе с осколками его черепа фонтаном ударили в небо.
Нирэйн Лит медленно хромал по разрушенной столице. Его меч раскидывал осыпь под ногами и служил дворянину тростью, волосы на затылке покрылись кровавой коркой, тело нещадно ныло. Мэлоди осталась позади — он упрятал колдунью от взрывной волны, оттащив её внутрь башни до того, как раскалённый диск воздуха врезался в остатки альмунских стен и сотряс их. Ослабевшая девушка пришла в себя спустя несколько минут и, даже не поднявшись на ноги, наладила контакт со связным на передовой.
А никакой передовой уже не было. То, что оставалось от города окончательно сравнялось с землёй. Над руинами высился невесть каким чудом устоявший дворец, да и он потерял свой лоск из-за пробитой в крыше дыры. Имперские войска захватили центр города и настигли тысячные орды западников в гавани, от которой осталось одно воспоминание. Перевёрнутые и расколотые на части корабли безмятежно дрейфовали на прозрачной воде, не заботясь о том, что им должно было доставить армию дезертиров в родные западные земли. Обратив взгляд к опустевшему небу, несостоявшиеся беглецы побросали оружие и сдались на милость победителям.
Меч приподнялся над землёй и задержался — Нирэйн оказался на улице, за которую западники сражались дольше, чем за прочие. С трудом переставляя ноги, дворянин принялся перешагивать через обожжённых, разорванных и утыканных стрелами мертвецов. Над растерзанной женской фигуркой с почерневшим лицом и знакомым «магическим» кроем манжет Нирэйн споткнулся. Меч панически чиркнул о воздух, чтобы ненароком не впиться в чьё-нибудь бездыханное тело, и дворянин упал к покойникам. Прошептав привычное ругательство, он вернулся к миру живых и продолжил путь.
На дворцовой площади организовали временный госпиталь. Нирэйн проковылял мимо стенающих страдальцев, вокруг которых суетились целители и лекари-немаги.
— Я пустой! — воззвал к помощи один из магов. — Ему нужна ещё энергия, иначе омертвевшая ткань отравит организм.
— Просто режь ногу, — отрезал другой целитель, высокий и темноволосый, тренированными руками завихряющий светлую энергию над пробитой головой гвардейского капрала.
Нирэйн остановился и присмотрелся. Нет, показалось.
— Там уже не получится…
— Тогда молитву читай.
Взгляд сам собой упал на солдата с раздавленной ногой, которому не повезло дотянуть до конца боя только затем, чтобы умереть, пока мысли всех вокруг заняты свершившейся невозможной победой.
Мимо, закрыв обзор, протащили ещё одного тяжелораненого, обёрнутого в штору с дворцовых окон, и Нирэйн пошёл дальше. Когда он достиг знакомой лестницы, ведущей в обитель имперской власти, генерал Люциан уже ждал его у подножья. Строгие брови взлетели, оценив вид временного графа, и генерал уже было открыл рот, чтобы отдать приказание ближайшему целителю.
— Не стоит, — остановил его Нирэйн. — Меня уже осматривали, я не умру от незамеченной протечки в органах. Вы как здесь оказались вперёд меня?
— Адъютант раздобыл мне лошадь, — ответил Люциан. — На смену Цишке, которую вы скинули со стены.
— Цишке? — одними губами повторил Нирэйн. — Я… я не знал, что она ваша.
Слова получились без эмоционального отпечатка, он даже смысла-то их не понял, проговорив механически, потому что так требовалось.
— Не время горевать о лошадях, — пробормотал генерал, исполнив голос странной, почти печальной интонацией. — Гарпии на юге. Край через море.
При мысли о том, что война не закончена, Нирэйн до боли стиснул рукоять меча.
— К чёрту Край, — искренне сказал он.
Нирэйн в полной мере прочувствовал всю прелесть адреналиновых выбросов и того жаркого обволакивающего чувства, когда тебе удаётся убить врага или подставить щит под метящий в сестру удар. Он доказал себе, что в нём достаточно храбрости, чтобы ввязаться в проигранный бой ради правого дела. И он понял, что с него хватит.
— Ваша сестра не согласится. Особенно в свете того, что Край лишился своей последней головы, а у нас появился рычаг давления, чтобы заставить их сложить оружие.
Двери, словно выжидавшие слов генерала, распахнулись, и по ступеням вниз протащили полдюжины человек.
