– Я буду ждать тебя в зале для пира. – Донатьен предусмотрительно двинулся к двери. Он уже понял, что уломал ее. Корделия могла одеться сама и без служанки. В конце концов, она сама сшила это платье. Ей ничего не стоит разорвать корсаж и зашить его прямо на себе. Если она что-то повредит, то потом быстро все поправит. Золотистая шнуровка шла спереди, что значительно облегчало одевание. И все же Корделию не оставляло чувство, что наряд был создан для того, чтобы обряжать покойницу, а не украшать невесту. Она будто крала платье, предназначенное для трупа.
Дорогие ткани ласкали кожу. Швы были практически неощутимы. Платье пришлось ей как раз по фигуре. Глянув в зеркало, Корделия ощутила себя мертвой. Может, все дело было в молочной белизне наряда. Это же свадебное платье. Оно должно быть белым. И все-таки цвет казался каким-то неестественным.
Когда она остановилась в дверях столовой, Донатьен смотрел только на нее. И совсем не потому, что кругом было пусто. Она уже не в первый раз привлекла его внимание. Опытный взор всегда выхватит одну жемчужину в горсти дешевых бусин. Корделия была как раз такой жемчужиной. Подвенечное платье очень шло ей. На другой женщине оно смотрелось бы просто как роскошный саван, но Корделия в нем стала похожей на некую потустороннюю богиню, явившуюся к нему из запредельного мира…
В душе Донатьена шевельнулись жуткие воспоминания, и он покрепче сжал кубок с вином. От кошмаров, которые виделись ему, мог бы закричать в ужасе даже смельчак. Но Донатьен был стоек. Каждый раз, когда ему вспоминались холодные щупальца русалки, ласкающие его тело, он просто подходил поближе к камину. В близости от огня воспоминания о холодных и смертоносных объятиях его, как правило, покидали. Он знал, каким образом можно победить зло. И знал, как его вызвать. Редкий талант для колдуна. Обычно те, кто намеренно или по неосторожности призывают потусторонние силы, очень быстро утрачивают над ними контроль. Донатьен был не из таких. Многие догадывались о его склонности к чернокнижию и оккультным наукам, но никто не решался в лицо назвать его чародеем. Это было бы так же абсурдно, как назвать белошвейкой изысканную даму, нерешительно застывшую сейчас на пороге. Пусть это и было бы правдой, но прозвучало бы нелепо.
– За тебя, моя дорогая, – произнес Донатьен, поднимая бокал. – За твою скорую свадьбу.
Хотя при виде этого наряда ему хотелось сказать: «За твою смерть!»
Но, очевидно, одежда имеет свойство меняться в зависимости от того, кто ее наденет. На стройной фигуре Корделии платье совсем не выглядело саваном. Скорее утонченным нарядом принцессы. Казалось, весь свет, исходивший от канделябров, собрался на ней. Жемчужные нити вокруг ее шеи и лба напоминали о море, но Донатьен не чувствовал опасности. Впервые!
Корделия смотрела на него с легким непониманием и смущением. Она не поняла значения тоста. Конечно же. Он не спешил ей ничего объяснить. Он только жестом пригласил ее к столу и слушал, как нежно шуршит парча, когда она двигается. Капли ее собственной крови на подоле были почти незаметны, но он помнил, как она их пролила. Именно они его и привлекли. Вернее, запах ее крови. Такой насыщенный и такой изысканный. Не уколись она иголкой в тот день, и он мог бы пройти мимо своей судьбы. Как просто не заметить одну маленькую швею в палаццо, полном прислуги и духов. Тени в зеркалах твердили ему, что Корделия опасна, но он не прислушивался к ним. Хотя девушка и вправду представляла собой опасность. Не заметь он ее, он никогда бы не узнал того чувства, которое теперь его разрывало.
– Прошу, садись, – он указал ей на резной стул по другую сторону длинного дубового стола. Сам он, как обычно, сидел во главе, все другие места оставались пусты. Хоть стульев здесь и было слишком много, но пустота придавала ситуации интимность. Чего он и добивался. Стоило от души понадеяться, что Корделия не подумает, будто все остальные места оставлены для призраков. Если бы он решил пригласить в эту залу духов всех своих предков, то ему бы не потребовалось оставлять для них пустые места. Он мог заставить прислуживать духов за столом. Он все мог… кроме одного.
– Корделия!
