Но пока она отложила нож. Кожу легко саднило. Хоть Клер и привыкла к болезненному жжению от порезов, оно ее совсем не радовало.
Уже вечерело, но она решила пройтись. Вечером как раз становится прохладно, особенно сейчас, когда время близится к осени. Клер с нетерпением ждала наступления осеннего сезона, когда похолодает, польют дожди и одежда с длинными рукавами уже ни у кого не будет вызывать недоумения.
Пока надевала куртку, Клер думала, стоит ли идти туда, куда ей хотелось. Найдет ли она там ответы на интересующие ее вопросы? Что, если она только зря потратит время? И все же она вышла из дома и побрела по улице, не разбирая дороги. Дорогу она, собственно, и не помнила, однако шла так уверенно, будто у нее в руках был волшебный компас, указующий путь к нужному ей месту.
Ноги сами привели ее к домику мясника, как и в прошлый раз. Может, и не стоило сюда приходить, но Клер не смогла сдержаться.
«Приходи, когда проголодаешься», – звучало у нее в ушах. Темный лес выглядел еще более зловещим. Клер помедлила в нерешительности. Есть ли кто-нибудь в доме? Что, если прямо сейчас там разделывают мясо или производят убой скота? Ей было бы неприятно такое увидеть. До нее долетали звуки борьбы и приглушенные крики, словно внутри дома забивали людей, а не скот. Клер пришлось набраться храбрости, чтобы подойти ближе. Хотя что ее могло напугать теперь? Стоило только вспомнить о ранах под курткой! На ее плечах хватало свежих надрезов, сделанных только сегодня утром. Сейчас Клер показалось, что не только они, а даже затянувшиеся раны начали снова кровоточить. Она пощупала свои локти через куртку, чтобы убедиться, что ткань не промокла от потекшей из порезов крови.
Настораживающие звуки смолкли, и Клер решилась войти. Наверное, вначале нужно было постучать. Но она не посмела просто потому, что, когда поднесла кулак к двери, ей почудились разделанные вместо мяса человеческие тела. Она должна была неожиданно распахнуть дверь и увидеть все своими глазами, но внутри ее встретила лишь тьма. В первые мгновения она не видела ничего. А потом помещение вдруг озарил тусклый свет. Его вполне хватило, чтобы ее воображение живо представило себе освежеванные тела без кожи, извивающиеся на столе и на железных крючьях, прибитых к потолку. Клер взирала в молчаливом ужасе на полутемное пространство.
– Ты пришла на ужин? – хрипловатый утробный голос вывел ее из оцепенения. Только откуда он исходил?
Клер внимательно озиралась по сторонам, но не видела ничего, кроме силуэтов окровавленных туш и фонаря, висевшего на железном крючке. Довольно старомодное освещение. Покачивающийся на крюке закопченный фонарь больше напоминал церковную лампаду или кадило. Он почти ничего не освещал. Из темноты можно было выхватить лишь очертания предметов. На этот раз большой деревянный стол был пуст. Никаких медных крючьев и никаких туш на столешнице. Однако речь вроде бы зашла об ужине.
Клер обернулась, надеясь увидеть хозяина дома у себя за спиной. Но его там не оказалось. Он прятался в темноте. Кажется, силуэт в капюшоне мелькал то здесь, то там среди разделанных туш. До Клер доносился только голос. Странно знакомый голос.
– Я проголодалась, – заикаясь, произнесла она. И это было правдой.
– Я так и думал. Наконец-то, – в глухом голосе послышались нотки легкого триумфа. Мясник звонко хлопнул в ладоши. Клер удалось разглядеть его фигуру, прячущуюся в дальнем углу от света фонаря.
Надо признать, он был настоящим исполином. Клер даже невольно попятилась, хотя он и стоял довольно далеко от нее. Кажется, с их последней встречи он заметно вырос. Или это она плохо разглядела его тогда. Не могут же люди или предметы увеличиваться по собственному желанию. А этот мясник вовсе не подобен джинну. Хотя нет, именно на джинна он и был похож. На злого джинна, которого она выпустила из бутылки, и теперь он рос в зависимости от ее ошибок. Будто каждый отнятый у нее миг спокойствия увеличивал его в размерах.
В помещении пахло сыростью и кровью. Запахи были совсем не аппетитными, но Клер вдруг ощутила такой сильный голод, что это ее ужаснуло. Непривычный и неестественный голод. Ее желудок не урчал и вовсе не был пуст, но голод нарастал где-то внутри сознания. Голод по человеческой крови.
– Садись! – Он щелкнул пальцами, и Клер заметила, как пододвинулся к ней табурет, будто сам собой.
– Простите, но я не хотела злоупотреблять вашим гостеприимством, – через силу пролепетала она.
– Ерунда. – Он стоял уже совсем близко, а она даже не заметила, как он подошел. Намного выше ее, рослый, крепкого телосложения, он мог бы легко сломать ей шею. От него исходила опасность.
– Ты можешь выпить и поесть впервые за много лет, – доверительно шепнул ей он. Клер даже не стала задаваться вопросом, что он имел в виду. – Ведь тебе же хочется…
