Извращённое чувство полностью

По крайней мере, на эту единственную ночь.

После этого я проводил дни в молитвах, прося его уйти. Но он не уходил, и тот маленький огонёк счастья, который зародился во мне, начал гаснуть, пока не превратился в далёкое воспоминание. В конце концов, это стало чем-то, что я больше не мог даже вспомнить.

Я придерживался другого взгляда на мир. Верил, что смогу превзойти своего отца и защитить мать от его жестокости. Я стал тайком пробираться по улице, чтобы понаблюдать за занятиями хапкидо, пока однажды тренер не открыл дверь и не позволил мне войти внутрь. Формально меня никогда не зачисляли на курсы, поэтому я так и не получил пояс. У меня никогда не было никого, кто мог бы поддержать меня. Но меня не волновала похвала. Мне просто хотелось стать сильнее и увереннее в себе. Хотелось уметь защищать себя и свою мать от тех, кто мог причинить нам вред.

В то время я не осознавал, что именно моя мать наносила мне самые глубокие раны. Я знал только, что она была моей, и я должен был заботиться о ней, как и о любом другом близком человеке.

Каждый сам решает, кого поставить на первое место в своей жизни.

И вот однажды я стал больше, чем мой отец. Сильнее его. И он совершил ошибку, подарив мне мою самую ценную вещь, чтобы отпраздновать этот факт.

В мой шестнадцатый день рождения отец подарил мне змею. Это был единственный подарок, который он когда-либо делал мне в честь того, что я стал мужчиной.

— Ты ведь знаешь главный факт о змеях, не так ли? — спросил он. — Их боятся, и это делает их сильными.

Я назвал ее Изабеллой.

А потом я украл один из деревянных посохов из додзё¹⁹ хапкидо начал бить отца, пока он не потерял способность стоять.

Я нанес ему удар за каждый синяк, который он оставил на теле моей матери.

И ещё один за каждый синяк, который она оставила на мне.

Я вытащил его на заднюю аллею посреди ночи, положил крыс на его изломанное тело и выпустил Изабеллу поиграть. Она, учуяв добычу, приняла его за пищу. Грызуны охотно помогли ей, и она обвилась своим чешуйчатым телом вокруг жертвы.

Я стоял поодаль, сжимая в руке свой посох, и наблюдал за происходящим. Мне было приятно видеть, как у него лопались сосуды и вылезали глаза, когда она сжимала его. В конце концов, он умер.

— Не бойся, папа. Это будет почти не больно.

И знаете что? В конце концов, он был прав. Я действительно почувствовал себя сильным.

В честь этого момента я сделал свою первую татуировку, чтобы никогда не забыть это чувство. Это копия Изабеллы, которая начинается с моей кисти и закручивается вверх по руке.

Самый большой урок, который преподал мне отец, — это то, что во всем нужно иметь терпение.

С каждым днем мне все труднее помнить об этом, а мы все ближе к тому, чтобы найти потерянную лампу.

Недавно я получил электронное письмо от Джинни, нашего главного археолога в Египте, в то время как Изабелла обвила мои плечи. Разочарование заполняет меня.

Мистер Фарачи,

Пока ничего не известно о потерянной лампе, но я собираюсь проверить новое место раскопок, о котором мне рассказал один из местных жителей. Оно находится в центре Западной Пустыни и закрыто для гражданских, так что я предпочла бы пойти одна и осмотреть местность. Если я возьму с собой людей, мы привлечем внимание, а этого нам точно не хотелось бы.

Но я не хотела делать это без Вашего ведома, а поскольку Тинаше вчера уехал к себе домой, я не знала, как ещё связаться с Вами напрямую, кроме как через электронную почту.

Надеюсь, Вы не против. Буду держать Вас в курсе событий.

— Джинни Грантс

Я не возражаю, но это означает, что мне нужно отправить туда Иэна и мальчишку, хотя бы для того, чтобы Иэн присмотрел за всем, поскольку Тинаше нужен в другом месте.

Я вздыхаю, закрываю экран и протягиваю руку, чтобы ласково погладить Изабеллу по голове. Её кожа тёплая и сухая, и она высовывает язык, когда трётся о мою ладонь.

— Хорошая девочка, — говорю я шепотом.

Несмотря на то, что она была подарена мне отцом, Изабелла стала самым важным живым существом в моей жизни. Она верна до мелочей и делает за меня грязную работу, помогая мне в убийствах и проглатывая их на ужин при каждом удобном случае.

Она не разговаривает и не просит многого, но она умеет дарить любовь так, как может только животное. Она дарит нежное, спокойное общение, не ожидая взамен ничего экстраординарного.

Я чувствую вину за то, что не проводил с ней столько времени, сколько должен был.