– Ты их видела тогда, но не помнишь.
– Они были… живы?
– Да. Рана не была смертельной, но они умирали от голода. Эбигейл обычно кормила детей и никогда не поднимала на них руку. Когда я спросил, зачем она это сделала, то мама ответила, что у них не было травмы, как у Илая, когда он упал с велосипеда; и она это исправила.
Мне становится трудно дышать, и я прикрываю рот рукой.
– И ты все равно разрешал ей находиться с детьми?
– Нет. – Он трясет головой. – Не после такого кошмара.
– Слава богу.
– Она срывалась на тебе, принцесса. – Папа сжимает мою руку. – Я пытался оградить тебя от нее, но не смог.
– Пап, не говори так.
– Признаю, я не справился. Если отмотать время назад, я бы закрыл ее в психиатрической больнице.
Качаю головой.
– Знаю, ты не мог поступить так. Это было сразу после смерти Илая. Если бы мы потеряли и его, и маму за такое короткое время, то это бы нас убило.
– Оно того стоило. По крайней мере, мы не расстались бы с тобой на десять лет. – Он ненадолго задумывается. – И она не сотворила бы такое с Эйденом.
Я оживляюсь, утирая слезы.
– Почему она сделала это с ним?
– После происшествия с двумя детьми Эбби осталась без «фальшивого Илая» на три месяца. Это настолько испортило ее, что когда у нее наконец появился Эйден, то она на нем отыгралась. – Отец проводит рукой по лицу. – Я был занят тем, что разбирался с последствиями пожара, персоналом и полицией, так что меня какое-то время не было дома. Если бы я остался, этого бы не случилось. Что толку теперь говорить. История не терпит…
– Сослагательного наклонения, – говорю я вместе с ним.
Мы грустно улыбаемся друг другу.
Папа научил меня не поминать прошлое, когда все уже сказано и сделано.
– Теперь мы есть друг у друга, принцесса. Ничто не в силах нас разлучить.
Первая капля дождя падает мне на нос.
– Пойдем внутрь.
Мы несемся к дому, и на секунду я представляю себя маленькой девочкой, которая крепко держит папу за руку, хихикает и кричит от радости под дождем.
От этого воспоминания по телу бегут волны счастья.
Папа может казаться безжалостным человеком для всех остальных, но для меня он просто папочка.
Однако мне больше не семь лет. Я не могу закрывать глаза на очевидные факты.
Во-первых, хоть Эйдена и мучила мама, похитил его именно папа. Он запустил порочный круг вражды между Стилами и Кингами.
А может, все начал Джонатан, который устроил пожар, забравший хоть и не нарочно, но жизни десятков человек.
Амбиции Джонатана и Итана и жажда власти стали причиной вражды.
Однако именно ма мучила Эйдена, сделав и без того хреновую ситуацию еще хуже. Из-за нее Алисия села за руль в разгар шторма и врезалась в скалу.
Из-за мамы Эйден стал жестоким монстром.
От мыслей обо всем этом разболелась голова.
У папы звонит телефон, как только мы подходим к дому. Он смотрит на дисплей и улыбается мне.
– Иди внутрь. Мне надо принять звонок.
По дороге до меня доносится его серьезный голос.
– Да. Ошибаться нельзя… Отлично… Значит, в пятницу вечером…
Агнус кивает мне, идя в кухню. Улыбаюсь в ответ, но получается, мягко скажем, неловко.
Он не просто приглядывал за мной от лица папы, но и был близнецом дяди Реджа.
Один брат приводил маме сирот, другой – папина правая рука.
Странные отношения.
Поднимаюсь наверх и останавливаюсь. Слышу музыку из комнаты Нокса, которая находится напротив моей.
Должно быть, он закончил порученную Агнусом работу.
Если вдуматься, мы не говорили о возвращении в КЭШ. Папа сказал, что переведет нас в частную школу здесь, в Бирмингеме, то есть в школу Нокса и Тил.
Я еще не приняла решение, возможно, из-за того, что мозг сейчас перегружен новой информацией.
Если я поговорю с Ноксом, то может быть, мы придем к согласию.
Из комнаты вырываются басы метала. Стучу, но никто не отзывается. Наверное, не слышит меня из-за музыки.
Толкаю легонько дверь кончиками пальцев и останавливаюсь у порога.
Нокс растянулся на кровати, на нем футболка и шорты. Он громко смеется и смотрит что-то в телефоне.
Спорю на сотку, что снова мемы.
Тил закатывает глаза, сидя за его столом. Она разбирается с какой-то программой на компьютере и морщится от смеха Нокса.
На ней джинсовые шорты, в этот раз без чулок. Я прищуриваюсь, чтобы прочесть надпись на черном топе.
Как и в случае со шрамами у меня и у Эйдена.
У нас у всех есть шрамы, потому что мы выжили. Мы – выжившие.
Слова бьют по мне сильнее, чем мне хотелось бы признать.
Черт, почему у меня есть что-то общее с этим козлом?
С момента моего приезда Тил относилась ко мне не то чтобы особенно тепло, но и не враждебно. В целом она просто меня игнорирует.
Однако Нокс и папа просили меня дать ей время, чем я сейчас и занимаюсь.
Интересно, как они оказались у отца. Они зовут его папой, но ни один из них ему не родной – по его словам.
Собираюсь постучать снова и войти, но что-то замечаю периферическим зрением.
На полках сидит плюшевый мишка. Он не вписывается в интерьер Нокса. Стены выкрашены в черный и разрисованы граффити, посвященными группам Metallica, Slipknot и Megadeth. Какие уж тут плюшевые мишки.
О боже.
Нет, нет, нет…
