При утверждении вызвали на бюро Зою, Светлану и комсорга Ключеву. Зою ули-чили в политическом несоответствии занимаемой должности должности. Были высказы даже об идейной диверсии. Члены бюро заранее подготовили свои выступления. Кое-что вычитали о Платоне и Сократе. И увлеченно рекли: "Древних идеалистов на вооружение взяли, мистиков, проповедующих веру в Бога. Такое может только молодежь раќзлагать… Самый умный у них тот, кто хорошо упряжкой владеет. Учиќться ничему и не надо. Только рабовладельцы так могут рассуждать…"
Светлане объявили выговор. А в жалобах на ее уроки — роно должно разобраться… Светлана усмотрела тут мысленную защиту себя Стариќком Соколовым Яковом Филиппо-вичем. Сказал ей вечером за вечерним чаепитием накануне вызова: "И не опасайся. Разго-воры-то не ласковые будут, но охранит тебя ангел твой".
Раньше Светлане не приходилось бывать ни на каких бюро. Знала из газет о том. И подумалось, что и теперь все происходит так, как в "героические" двадцатые и тридцатые. Охваченная азартом борьбы, комсомолия секла под корень "отступников", "оплошников". Так-то проще и теперь. Брала жалость и обида на ребят, вылезших в начальство, в молодые демиургыны. Они сами себя в темный угол загоняют этой игрой в продолжение революции. Не чувствуют, что уже иное время. Надо бы Зою поощрить, помочь ей, добрые советы высказать. Учительница музыќки, самодеятельность в клубе хорошо организована. Стали книги браќть в библиотеке. Мужей создан, картины нашего художника, рисунки и поделки местных умельцев на любование выставлены. И о Платоне и Сократе вот узнали. Мыслители, кой в добро верили. Это ли не важно. А у них — древние мистики, развращение молодежи, диверсия. Кого вот их памфлет развратил?.. Что плохого усмотрели в тех же словах Сократа, что упряжкой надо управлять тоже с умом и доброму человеку. Или уж по-ихнему ум носится только в портфелях.
Сочла за благо "не возникать" на бюро. Что бы она не сказала — улетит в пустоту и будет обвинением себя же. Сдерживала себя еще и по другой причине: ей нельзя волно-ваться, она бережет в себе ноќвую жизнь. И не дай Бог, чтобы рожденный ею человек по-вторял во всем нынешних нас. Но в какой-то миг сердце пересилило рассудок. И она, как вот и Старик Соколов на собрании об учителе Климове, сказала о Зое, что не надо бы хо-рошего работника от своего дела отќстранять. Кто-то насмешливо перебил ее: "Сведущего в своем деле".
Послышались и другие смешки. Обвиненная сама, озадачилась недоуменно, сказав себе, молвленное во тьму слово не облекается олукавленным разумом, тухнет в окаянстве, не-освещенное праведностью.
Потом винилась себя, что вроде бы как поддалась "рабьему страху". Может, на всю жизнь это и остаться укором в тебе… И переспросила себя: "А что, если и она со временем привыкнет к такому, и будет как вот и они, "комсомолии избранники". И тут же другое: "А можно ли привыкнуть каждому и всем к поношению человека за его свои мыќсли и добрые поступки, когда они кому-то не в лад?"
Светлану не могли так запросто освободить от учительства и по закону. Она моло-дой специалист. Кроме того, комсорг Ключева сказаќла о ее беременности. И это на кого-то там подействовало… Но ведь могут вынудить "добровольно"… И возникали мучительные мысли и о Зое, и о себе. Даже и такие: "Бросит все, уехать в город мама устроит". И опять остережение от такого настроения: "Но кому же тогда нести свет в крестьянский дом, опору России?.. Свет этот зарождается в душе ребенка. Как же вот им-то всем, комсомольским демиургынам, этого не понимать?.."
Зоя с Толюшкой Лестеньковым готовились к свадьбе. Держали это в секрете. И как на зло — такое вот… По дороге домой в автобусе поќдруги молчали. Какая-то несуразица стряслась и мутила сознание. Соќчиняя памфлет о Сократе и Пахаре, радовались, горели, что называется, творческим задором. А теперь выспрос себя: кто же вот они, где и каком мире?.. Да и что комсомол, когда вот Нестеров, "Первый", в плену того же дремучего мрака, этого самого демиургызма. За Плаќтона с Сократом, за то, что о древних мудрецах вспомнили, сведущих в своем деле работников изгонять. Пахарь в разговоре изливает мудќрецу свою неустанную боль. И это порок!.. А что бы им самим, всей комсомолии, не порассуждать по-сократовски. Но где там, надо должќности держаться. И сверлило ум вро-де бы уже что-то гамлетовское: уезжать — или не уезжать?..
К Светлане пришло твердое — не уезжать!.. Иначе потеря в себе чеќловеческого дос-тоинства. О достоинстве — первая забота учительницы.
Высказала Зое:
— Ты не уезжай… Поженитесь с Толюшкой. Восстановят тебя и в клубе. Работать будет еще интересней… перетерпевшей-то и одержаќвшей победу. Андрей Семенович по-хлопочет. Анатолию Анисимовичу наќпишем в газету, он и приедет… Помнишь народниц, декабристок. Как они держались, не давая взять верх над собой гневу. Нам и теперь надо брать пример с них. Учительницей музыки пока побудешь. А то и на ферме временно. — И чтобы одобрить подругу, добавила: — Сократ-то что говорит: умный тот, кто сведущ в сво-ем деле. А ты, Зоя, сведущая.