За завтраком само собой возник "молочный" разговор. Сначала о Питерянке об-молвились, а затем о молочном комплексе, для которого и "доќставались" злополучные трубы у газовиков. Иван и предложил Михаилу Трофимовичу взглянуть на этот ком-плекс. Колхозному инженеру важно было показать его начальству. Дмитрий Данилович остался дома. И без
того уже ползлия кривотолки, что у Корниных "рука" в области.
Вокруг комплекса было сухо. Под колесами "волги" хрустел речной песок. Коров в стойле не было. Сухов пожалел, что не может сравнить колхозных коров с Питерянкой. Василий Грибков включил моторы, приќвел в действие насосы, транспортер. На площадку навозохранилища выплескивалась навозная жижа. Все перемешивалось с торфом и соло-мой, утрамбовывалось, разравнивалось трактором. Удобрения и будут зреть и копиться к пахоте.
— Это начало задуманного, — Ивану хотелось все до мелочей объяснить Михаилу Трофимовичу. Когда ходили комиссии, отвечал на вопроќсы нехотя. Комиссия для того, чтобы что-то высмотреть "нетакое" и уличить. — Биогазовую установку смонтируем. Сами кое-что сделаем, но многое придется опять же "доставать", — признался колхозный ин-женер. — Нужное где-то и есть, но где оно, и как купить. Ждать когда дадут — дела не сде-лать.
Сухов слушал, кивал головой. Если правде в глаза глядеть, он же и подтолкнул Ивана на "доставания". Помог получить доильные аппаќраты "тандемы". Ивана и взяла идея усовершенствовать комплекс… Чья вот вина, что всего и везде не хватает? И остает-ся одно из двух: закрывай глаза "на доставание". А кому-то, на кого глаз ляжет, выделяй "фондовый дефицит". Но уж с других, кто "достает", ниќ чего не спрашивай… И тогда кто ты такой?.. А можно и хладнокровно держаться "установок". За ничего неделанье тебя не осудят. Да и коќму осуждать, если все одинаковые. Разве что тот тебя подловит, кто через тебя рвется к власти, к высокой должности, ярый демиургын.
— Действуй, Иван Дмитрич. Поступай как дело велит, — сказал Михаил Трофимович. — И доставай, опыт есть. — Осознавал, что советская власть в беспомощности своей расписалась. Но и тут неправым себя не посчитал: "позволение" в интересах дела.
Поехали в бывший коринский нагуменник, оборудованный под молотиќльный ток. Для него тоже требовалось железное оборудование. Не треќбующем "доставания" была только жажда дела сведущего мужика-крестьќ янина: "раб-отника". Но какой святой долж-на быть эта жажда у него, чтобы понуждать к противодействиям демиургынам. Но опять же ни о чем таком ни Иван, ни Дмитрий Данилович словом не обмолвились. К чему?.. К высказу о том липнет "анти", а к нему само собой прибавќ ляется слово "советский". У желателя что-то сделать по зову души всегда выискивается "антижелатель" в самом же себе. Это современќный Обломов. Но не прежний в силу склада характера, а убежденный, а что выгодней одолевать "желания" свои. И как вот тут колхозным крестьянам, тем, кои жаждут дела по правде, свою силу приќложить?.. "Антижелатель" тебя и остудит.
За обедом разговор все же зашел о мужиковом житье-бытье. Не мог не зайти. Как его обойти, коли у тебя гостем высокое начальство, а на столе твоем свое кушанье не-обычные. У гостя к тебе невольный вопќрос: откуда такое и как, коли все колхозное. Это и подталкивает к обобщенным высказам о бытие, определяющем сознание. Сознание-то не больно в ладу с бытием.
Михаил Трофимович сказал, что самое пагубное в наше время плыть бревном по течению. И при этом бояться шевельнуть правилом, чтобы пристать к облюбованному берегу. Не положено. Но и сидеть на бревне опасно — затянет в стихийный океан, откуда не просто будет и с правилом выбраться… Это были памятные высказы дедушки Данила, Моховского председателя колхоза. В уединенных беседах он и высказывал с деликатной осторожностью свои мысли ему вот, Сухову, тогдашнему их "Перќвому". Они запали в душу и вот обжигали. И как-то по своему наставляли теперь председателя Облисполко-ма… К этим притчевым высказам дедушки Данила Михаил Трофимович прибавил вит и свою мысль — об океане стихийном, куда их вроде бы уже видимо заносит. На ос-торожное слово Дмитрия Даниловича, что охочих среди нашего брата шеќвельнуть прави-лом почти уже и нет, а кто пытается, того тут же и остращают, председатель Облисполкома отозвался:
— В том-то вся наша и беда, что за боязнь ослушаќться ждем похвалы. А если к тому в усердии и солжешь в угоду — награќдят и в передовики выдвинут.
И все же, несмотря на доверительный и прямой разговор. Собеседниќков угнетала какая-то раздумная затаенность. Она заставляла Михаила Трофимовича в чем-то усты-диться их вот, смиренных в своей простоте, крестьян колхозников. Как и они, так и он сам, грешен в боязни ослушаться. И тоже с усердием угождает демиургыну, стоявшему над ним. Отвлеченно глядя перед собой в какую-то даль, узреваемую лишь мыслью, вы-молвил в утешение себе и пахарям: