Рассудок Дмитрия Даниловича был занеаолен земными опасениями. И во сне он не мог отойти от них. Тревожась, подумал: "Как можно остаќвить такой сад без охраны. Сгубят все только потому, что такого сада нигде нет, он лучше других и лучше твоего. Все и бросятся к нему безќрассудно, стараясь опередить друг друга. Кому-то покажется, что меќньше другого отхватил, и обуяет зависть… Только если Нетленный Божественный Дух высшей волей оградит человека от гибельных для него же самого помышлений. Но тогда этот сад не для наших людей. Их-то не усоќвестит и Божья воля. Они выбирают зло, а не добро… Природа все сотворяет в ладе. Но мы вот не способны сотворенное ею оберечь. Жадны, завистливы, вороваты… Выходит, что этот сад только для чистой дуќши? Но зачем он одной душе без тела?.. Значит он для показывания человекам. Для испытания их искушением и соблазном к греху. Если так, то рядом где-то затаился злой дух, рушитель. Душе-то праведной не резон человека к пороку подталкивать. Да и самим человекам грешќно бы завидовать Божьей красоте и рушить ее. Выходит сад этот для того, чтобы побудить человека, возжаждать создать подобное сотворенному Всевышним. Тогда ладно, пусть так и будет!.. Но сотворение такой красоты — это удел избранных, одолевших соблазн чистой душой".
Не успел он так подумать, как над головой его закружилась плела. Та же, что хоте-ла отогнать Сашу Жохова от своего красного домика. Тогда в огороде она только грозила ему, чуя его помышления. Он встуќпился за Сашу, мысленно попросив пчелу не жалить его. Теперь эта пчела его уже самого о чем-то настойчиво предостерегала… Но вот о чем?..
Тревожно и певуче прожужжав, пчела вдруг стремглав полетела в стоќрону зеленой, в цветах поляны. И тут же на этой поляне возникло гоќлое существо, похожее на человека. Ринулось стремглав к саду, залезќло на райскую яблоню. Вблизи Дмитрий Данилович разглядел голого. Он был похож на кого-то из ихнего колхоза, вроде бы даже на моховца. Только уж больно общеликий, в коем мог угадываться каждый. Это и понятно, в голом кого хочешь подозревай. И озарила, удивившая и саќмого догадка, будто кем подсказанная догадка. Это он сам, своими мыслями, зазвал голого в райский сад. Чтобы в нем, в одном голом, узрить разом весь колхозный люд. В том числе и самого себя. Пчела вот и спасала его от самого же себя, кой ютится в тебе соблазнителем к грехам.
Голый вскарабкался на яблоню, сорвал с обломленного сучка незреќлый плод, над-кусил его и брезгливо сморщась, отшвырнул в сторону. Выќсмотрел другой, покрасивее и побольше, надгрыз, и тоже бросил. Зеќмля тут же поглотила огрызки, скрыла неразумные действа голого… Так выходило, хотела смирить гнев нетленного духа, защищая голого. Дерево вновь ожило. Значит, земля терпелива, все делает, чтоќбы Творец не гневался на таких нас. А сами человеки, мы вот все, выходит, не любим Творящую душу, владелицу земного сада. Надругаемся над ее добротой и не бережем землю-кормилицу. Но вредим-то себе, раз губим плоды чистой души, означенные нам… Душа-то, служа Творќцу, не гнала голого из своего сада, позволила ему любоваться им, выќждать и взять что ему надо. А он, боясь, что кто-то опередит его, губит яблоню и оскверняет землю, взращенную сад… И вот дерева с плодами, обломанного голым, уже и нет. И для самого Голого и для других… Он бросился было к голому, подбиравшемуся к Другой яблоне. Силился закри-чать: "Что, несчастный, делаешь?.." Но крика не полуќчилось. Голос осекся, не мог и бежать, ноги не двигались. Голый замеќтил его, немо стоявшего, и злорадно рассеялся. И еще яростнее стал обрывать и обламывать сучки на втором дереве… Душа, охранявшая сад, и это стерпела… И взяло греховное усмотрение пагубности, коќторое исходит от терпеливости души: "Неужто не понимает, что развращает окаянную тварь своим непротивлением злу…" Но за этим осуждеќнием души подкралась другая мысль, обескураживающая и самого: "Ведь она, душа-то, таким потворством голому, выказывает тебе тебя же саќмого…" Голый торопится оборвать плоды с райского дерева, потому что увидел тебя, похожего на него. Голый — это и есть ты сам без прикрас, сегодняшний кол-хозник — "раб-отник". Эта мысль о голом себе не совсем и твоя, вернее, кого-то второго в тебе самом, не соќвсем осознаваемого, тобой первым. Себя-то настоящего чего бы тебе осуждать?.. И подумав так, решительно шагнул к голому. На этот раз ноги сами пошли. И голос возник. Сказал голому, подойдя вплотную: "Не губи свое же, остановись…" Но говорил это не голому, а как бы друќгому в самом себе. Голый, то есть он сам, второй в себе, приостано-вился, выслушал. Но к зову первого себя. второй ты не прислушался. Голый этого и ждал и тут же стал карабкаться к вершине яблони, чтоќбы достать самое красивое яблоко.