Эти слова "простой колхозницы-крестьянки" поразили Светлану. Кто-то ведь, на-верное, такое по-ученому высказал. Но вот кто, где?.. Неладной, "потемошной" жизнью жили и живут мужики-колхозники как слепые от рождения. И кем вот такая жизнь будет осуждена?.. Она длится как наследственная болезнь и к ней привыкают. Судий на нее нет, гасится всякий судный глас. Как вот решиться о самих себе худо сказать?.. Но судия, неизбежный приход его, неустанно ждется. Иначе-то как — себя вот и утешаешь такой надеждой. Анна Савельевна прожила в этой клятой и постылой жизни. Осознание этого приходило исподволь, тоской по минувшему. И об этом она по-своему рассудила: "И то сказать, откуда взяться добру, когда дедовы нажитки в осмеянии и охаивании". И Светлана, как бы заглядывая в родослоќвие будущих Кориных, подумала: "Дедово, это то, что дает тебе силы. Оно невидимо держится в твоем корне. Молодое от этого корня и береќтся, и крепнет. А как вот тянуться ввысь, когда корни нещадно поќкорежены и порваны?.."
Вот ведь как!.. Анна Савельевна осознает себя этими корнями. Всќлед за ней должна осознать это в себе и Светлана. Она станет глубиќнным корнем Коринской жизни. И только ли Коринской. Думай у Вселенќской! Жизнь человекам дает только земля под небом, труд на ней паќхаря крестьянина. И как это могло забыться?.. И что — если надолго!? И как тогда остаться Божьим человеком в своей первозданной чистоте?!
Светлана угадывала, что Анна Савельевна порывается высказать ее еще какую-то свою думу-заботу. Начинала не раз разговор и гасила… Это касалось Дмитрия Даниловича И вот решилась, пуще всего боясь не успеть: "Пускай уж Митя-то порадуется, поживет как надо… Не старик ведь". И попросила тут же, как заветала: "Вы с Ваней не осуждайте его… Татьяна тоже одна одинешенька. Не потаскуха какая, сте-пенная. Мы с Митей хорошо прожили. Что ему теперь-то вдовцом чахнуть. На разговоры чего глядеть. Без понятия-то кого молва не ославит. Я-то в своей памяти. Так вот и прошу вас с Ваней…"
Такой Анна Савельевна и входила в сознание Светланы.
Слухи ползли о Татьяне Носковой. Большесельские старухи, доброжеќлательницы и жалельщицы, приходя проведать Анну Савельевну, непремеќнно почитали долгом пове-дать и о том намеками. А она высказала им с упреком: "За что Митю-то с Татьяной огова-ривать. Разве дело?.." И Прасковью Кирилловну просила укротить разговоры старух о Мите: "Коќли крест на гавитане носят, то хулу-то чего бы нести в мир…"
Дмитрий Данилович, прослышал о высказе Анны старухам, сгорал со стыда. Избегал даже уличной встречи с Татьяной. И это Анне было поќведано, но уже с оп-равданием Дмитрия Даниловича: "Чего не наплетут зазря-то", — оправдывались доброжелательницы.
Под исповедью Анны Савельевны Светлана задумалась: "Какой должна быть вы-сокая любовь, чтобы победить в себе всесильный эгоизм — ревќность, и одарить другого чувством глубокого самоуважения".
Можно было принять все за жертвенность больной. Но жертвенности не было. Бы-ли врожденная вера в добро и высокий дух человека, взраќщенного праведным трудом, желание другому радости, как и себе счаќстья. И никакой страдальческой обреченности. Святая свобода души христианской. И это свойство не литературного героя, а неприметной доярки-колхозницы. Как мы наивны, грубы и не чутки к человеку, котоќрого привыкли считать "простым", "маленьким". Будто есть на свете каќкие-то еще "непростые" и "немаленькие", а сляпанные из особого тесќта и по-особому обжаренные. Честный и нечестный, праведќный и неправедный — вот единственная грань, отделяющая одного челоќвека от другого. Все остальное от Бога. Чем же тут кичиться "непросќтому" перед "простым"?..
Анна Савельевна рассуждала по-житейски мудро о своей жизни: "Не претерпи мы с дедушкой Данилом и Митей всего, так и деткам нашим теќрпеть за нас бы осталось. А так претерпением своим мы что-то и изќменим, образумится люд и увидеть неладность свою. Себя не понять, как измениться. По-иному в жизни нашей добру не прибавиться, только коли через себя самому. Вот бы и дали нам каждому в согласии с миќром по себе жить. От чьего-то хорошего житья и другому бы польза…" Светлана изумилась: "Да может ли так судить о себе, о своей жизни, "простой" человек?.. Свои лишения за благо принимать, чтобы деткам легче жилось?.. В Анне Савельевне крепилась вера в неизбежность таќкого своего переживания-претерпения, чтобы этим изжить вековое раб-ство, навалившееся на Русь по чьей-то злой воле. Беды находят на нас и уживаются словно бесы в грешниках. Изгнать их и можно только молитвой праведников… Как вот и кто позволил оневолить души человеческие борьбой за надуманное какое-то светлое будущее, приподнесенное тебе черной рукой демона?.. И люд вынужден не сотворять сам лад своей жизни, а изо дня в день бороться с напавшим сатанизмом своим претерпением, чтобы так самим же и образумиться.