Голубые мундиры жандармов в то время были ненавистны всем. Их презирало и ненавидело всё общество, и даже высшая аристократия смотрела на них с плохо скрываемым чувством брезгливости. В это время быть оппозиционером становилось модным, прогрессивным. Ими восхищалась вся молодёжь, таких любили девушки.
Но это все внутренние дела. Русские императоры традиционно интересуются в основном лишь внешней политикой, пренебрегая внутренними проблемами.
В январе 1853 года в Михайловском дворце был балл. Принимала гостей великая княгиня Елена Павловна. Обстановка была великолепна. Колонная галерея, скульптурная лепка по стенам, огромный ослепительный зал. Съехалась вся элита петербургской аристократии, дипломатический корпус, послы зарубежных стран. Все разговаривали на французском, — такова была реальность. Лучшие слои российского общества презирали свой родной язык, считая его варварским, мужицким.
Николай зашёл во дворец своим обычным надменным видом и пристальным взглядом, от которого как можно скорее хотелось спрятаться подальше. Поздоровавшись с хозяйкой, государь уточнил здесь ли английский посол, и услышав утвердительный ответ, направился прямо к нему.
После коротких обменов приветствий с видными аристократами он задержался у посла, пригласив его для приватного разговора в отдельный кабинет. Беседа…Сэймур был человек опытным и прекрасно знал характер императора, а вот Николай…тот — был наивен. Парадоксально, но государь в это время серьёзно полагал, что посол от него в восхищении, а сама Англия для России является союзницей. Николай твёрдо был уверен в том, что Лондон поддержит его при решении Восточного вопроса, а именно при разделе Османской империи. При этом он считал, что Франция сюда вообще влезать не будет, так как у той не было явных интересов на Ближнем Востоке, а в союз вечных противников Англии и Франции просто представить не мог. Более того, по мнению Николая, Австро-Венгрия и Пруссия вообще должны были быть надёжными союзниками России, так как последняя помогла им при подавлении недавних революций в этих странах.
— Турция — это словно больной человек! Надо решать с ней, — с ходу заявил государь.
— Не совсем понимаю, Ваше Величество.
— Буду говорить прямо. Молдавия, Валахия, Сербия, Болгария должны стать самостоятельными от Османской империи государствами под уже нашим протекторатом. Если в ходе конфликта, так случится, Константинополь также окажется в наших руках, то мы там водворяться не будем, если только в качестве временного охранителя.
— Это значительные притязания Российской империи, Ваше Величество.
— Послушайте, взамен я готов отдать Англии Египет и Крит. Считаю это вполне достойным обменом. Желаю обменяться с вашим правительством соответствующими свободными мнениями.
Николай обладал удивительной способностью игнорировать ту реальность, которая его не устраивала. К тому времени у него были в наличии и данные разведки, и данные дипломатического корпуса, которые однозначно говорили о том, что для России внешнеполитическая ситуация резко ухудшилась. Особенно в этом плане Николая раздражала разведка, так как туда по просьбе наследника были впихнуты несколько кадров, которые давали сведения просто оскорбительного характера. — Зря только пошёл навстречу сыну. Вечно просит за кого-то из друзей своих. Уже кучу людей своих запихал и в разведку, и в III Отделение, и в правительство. Нельзя же так, в конце концов. И ладно бы, нормальными, как все, были. Нет ведь вечно что-то мутят, выявляют какие-то придуманные ими же недостатки. Всё влияние сына…Он у меня тоже критик какой-то, словно учитель. То надо исправить, это не так. Невозможно быть всему идеальным, — будешь исправлять часто, так поломается. А Александр всё своё талдычит: «Папенька, устрой его, пожалуйста. Он послужить хочет». И ведь приходится принимать, а то потом скажет, что я его позорю перед друзьями, которым он обещал'. Но всё равно, как приходится иметь дело с его друзьями, так хоть волком вой. И ведь в отставку отправлять их сразу нельзя, — сын сразу примчится и начнёт оправдывать дурость товарищей. Неприятные люди. Вот и этот дружок сына из разведки Яков Толстой написал вдруг, что ему достоверно известно, что Англия имеет планы «уничтожить русский флот и сжечь Севастополь». Откуда он такую глупость вообще вытащил? А этот его Паскаль из Франции, — тот вообще прямо доносит, что против нас настроены ещё Австро-Венгрия, Франция и Пруссия. — В мусор их донесения, — настроения только портят своим бредом. Вот с кем работать приходится из-за наследника, — не умеет подбирать нормальных людей. Государь в это время даже не осознавал, что Александру в данный момент было не до карьеры своих друзей, и тем более не до внешней политики. Он вообще ничего не хотел слышать и знать.
