Когда я, умывшись, зашла на кухню, на столе меня ждал сытный завтрак и кофе. Отец уже куда-то убежал, а мама домывала чашку.
— Доброе утро, — тепло улыбнулась она мне, вытирая руки о цветастое полотенце.
— Привет, мам, — я тоже постаралась выглядеть дружелюбной, хотя настроения, конечно, не было.
— Давай завтракай, присаживайся, — она подтолкнула меня к столу, и я послушно села. — Отец с утра уже на рынок убежал, вечером сделаю твою любимую курочку с картошкой.
— Здорово, — постаралась улыбнуться я, насыпая в чашку с лилиями кофе.
— Ириш, пока папы нет, хочу с тобой поговорить, — сообщила мне мама, а я еле сдержала желание закатить глаза. Неужели опять про женихов? Тогда точно стоит сообщить ей о том, что я лесбиянка, может, после этого вопросов о свадьбе станет меньше.
— О чем? – я сделала вид, что не понимаю ее намеков. Но, как выяснилось в следующую секунду, я действительно не поняла.
— У тебя что-то случилось, да? Ты такая… такая… — мама пыталась подобрать слово, а я криво улыбнулась. Конечно, глупо было надеяться, что она не заметит.
— Грустная? – подсказала я, наливая кипяток.
— Потухшая, — ответила мама. – Словно в тебе энергии нет. Ты устала, да? На работе много забот? – мама сочувственно смотрела мне в глаза, а я думала о том, стоит ли ее посвящать в то, что с работой мое состояние никак не связано. Решила, что не стоит.
— Да. Новая должность, сама понимаешь, — пожала я плечами.
— Так я и думала, — кивнула мама, и мне показалось, что она даже как-то выдохнула с облегчением. – Тогда хорошо, что ты взяла отпуск. Отдохнешь, сил наберешься. Наешься, в конце концов, — добавила мама, а я не сдержала улыбку.
— Я тоже думаю, что отпуск мне не помешает.
Конечно, мне было интересно, взяла ли отпуск Волжак. Или осталась работать? Или улетела куда-нибудь, где есть море, пляж и полуголые девицы в бикини? От этих мыслей меня затошнило, и я постаралась переключиться.
— А папа давно ушел?
— Да уже прийти вот-вот должен, — мама подняла взгляд на часы, что висели на стене над столом. – А у тебя какие планы на сегодня?
— Не знаю, — пожала я плечами. – Отдохну… Почитаю… Телевизор посмотрю. Ничего такого.
— Прогулялась бы сходила, — мама погладила меня по руке. – Сыр еще вот бери, вкусный, — она подвинула ко мне тарелку с нарезкой.
— Может, прогуляюсь, — пробормотала я, послушно отламывая кусочек сыра.
С этими сердечными волнениями я даже есть стала меньше. Что отразилось-таки на моих боках – я потеряла около трех килограммов, и теперь выглядела ровно так, как мне хотелось. Хотя, конечно, я живо представляла, как бы отреагировала Волжак, если бы… если бы мы были вместе, и ей было бы не плевать.
Позавтракав, я ушла в большую комнату и включила телевизор. Там шла какая-то передача о черепахах, и я решила ее оставить, пусть работает фоном. Достала телефон и привычным движением открыла фотографии. Да, все это время я усиленно сублимировала – несмотря на то, что я прекрасно понимала абсолютную паразитарность своих действий, ничего не могла с этим поделать – каждый день пересматривала совместные с Волжак фото.
Вот мы с ней на прогулке в парке, где я кормила белок. Вот селфи из зоопарка, где на меня «напала» одна из обезьян. Ну, как напала, она скакала вокруг, как сумасшедшая, и стащила пачку салфеток, а после начала дергать меня за волосы. Вот фото из гостиной, когда Волжак уснула под какой-то скучный фильм. На фото она лежала с закрытыми глазами и открытым ртом, и я до сих помнила ее тихий храп, который меня жуть, как рассмешил. А тут мы вчетвером – с Оксанкой и Машей в ресторане перед самым их отъездом. Все счастливые, улыбающиеся. Кстати, конечно, я все рассказала Оксанке. Она очень расстроилась, когда узнала, что наш «тандем» с Волжак распался. Даже предложила мне приехать к ним, чтобы отвлечься. Но я не думала, что в данный период наблюдение за идиллией девчонок – беременной Оксанки и безумно радостной по этому поводу Маши, сейчас именно то, что мне нужно. Особенно, учитывая обстоятельства нашего с Волжак расставания. Оксанка, вероятно, тоже это понимала, поэтому не была слишком настойчивой. Зато она поддержала меня в желании открыться перед родителями, хотя сама и не была в восторге от этой идеи.
Я рассматривала в тысячный раз наши фото и понимала, что не могу сказать, когда найду в себе силы их удалить. Закрыть эту страницу, закончить главу. Ведь все эти фотографии, все это было словно в другой жизни. В другой жизни, с другой мной, с другим миром вокруг. И я скучала по этому миру.
Я каждый день спрашивала себя о том, как она. Чем она занимается, что делает, позавтракала ли, много ли штрафов на этой неделе получила за превышение скорости, сколько раз задерживалась на работе, не забывает ли она пить витамины, и спит ли хотя бы по семь часов в сутки.