Лёшка поцеловал Марину в плечо, укрыл получше одеялом и пошел в ванную. В коридоре у Марины висело огромное зеркало – во всю стену. Старинное, зеленоватое, оно отражало всего-навсего противоположную стену довольно большого коридора, уставленного книжными полками, а казалось, что там, в зазеркалье, какие-то таинственные пространства и глубины. Лёшка еще вчера – неужели это было только вчера? – подивился несуразной планировке квартиры: огромные коридор, кухня и ванная, но одна комната слишком уж велика, а другая – маловата. Сейчас, проходя мимо, он вдруг увидел себя в зеркале – и не узнал. Он долго задумчиво разглядывал высокого голого мужика, которого показывало ему зеркало, потом покачал головой: да-а, брат, плохи твои дела. И пошел в ванную, а отражение усмехнулось ему вслед: то ли еще будет!
Он варил себе кофе и думал: «А что, интересно, любит Марина? Крепкий кофе? С молоком? Или она пьет чай?» Он почти ничего не знал о ней, и это было так странно. Он уже понял, что Марина легко засыпает и крепко спит, а просыпается тяжело; что ей снятся страшные сны, да это и не удивительно, если вспомнить, что омут был всего несколько дней назад. Ему и самому мерещилось что-то такое, поэтому, когда Марина стала биться рядом с ним, задыхаясь, он сразу понял, в чем дело – она вцепилась в его руку и хрипло стонала:
– Вытащи меня! Вытащи! Вытащи…
Леший знал – ему еще долго придется тащить ее из этого проклятого омута.
Он усмехнулся, вспомнив, как Марина, проснувшись после первого короткого сна, томно потянулась и зевнула, потом звучно поцеловала его в предплечье и даже чуть прикусила: «Аррррр!»
– Ой! – сказал он тихо. – Караул. Кусают. Что это там за зверушка такая?
– Это я! – Она улеглась Лешему на грудь, вглядываясь в темноте в его лицо.
– Неведома зверу-ушка!
– Ага. – Марина опять зевнула. – Сколько, интересно, времени?
– Да зачем тебе?
– Так просто…
– Как ты?
– Я хорошо. – Она опять его поцеловала и снова уронила голову на подушку.
Леший, посмеиваясь, пил кофе и вспоминал прошедшую ночь. Потом прислушался: из комнаты донесся испуганный вскрик, топот, и на кухню примчалась Марина – увидев смеющегося Лёшку, она ойкнула и умчалась обратно, сверкнув голым задом: вчерашний халатик она так и не нашла.
– Иди сюда! – закричал ей Леший.
– Сейчас!
Он слышал из кухни, как Марина мечется туда-сюда, хлопает дверцами шкафа и плещется в ванной. Наконец она появилась – розовая, причесанная, в сером спортивном костюмчике – наморщила нос, принюхиваясь.
– Приве-ет! Пахнет как вку-усно! – пропела.
– Привет. – Лёшка улыбался. – Я кофе тебе сварил.
– Ко-офе мне свари-ил? На-адо же. – Марина ловко забралась к нему на колени, обняла и вздохнула.
– Признавайся: ты подумала, я сбежал?
Она покивала:
– Но я всего секундочку так думала, одну крошечную секундочку, правда-правда!
– Хорошенького ты обо мне мнения!
– Я такая соня, – словно извиняясь, сказала Марина. – Это плохо, что я столько сплю?
– Ну почему же плохо-то?! Значит, тебе требуется. Тебе надо отдохнуть, откормиться.
– А что, я очень худая, да? – Она опять с испугом заглянула Лёшке в глаза.
– Ты такая, как надо. Чудо мое… Кофе будешь пить?
– Ага. Потом. А что ты тут делал без меня?
– Размышлял.
– О чем?
– Ну, как мы с тобой жить будем и вообще…
– А как мы с тобой будем жить?
– Ты даже не беспокойся! Я обязательно найду постоянную работу – я хороший мастер, правда. В музеях, конечно, платят мало, но у меня всегда была халтура, да и сейчас есть две отложенные, и еще третья, но там надо у заказчика работать, а мне пока не хочется. И деньги есть – я заработал, да и не тратил почти ничего в последнее время. Мне только надо место разгрести где-нибудь, я посмотрел – в маленькой комнате можно. Если там кое-что вынести, так и мольберт войдет. Столярку я найду, где делать: пристроюсь к кому-нибудь из ребят в мастерскую, а остальное здесь. Так что все будет хорошо, ты не думай. Одену тебя как куколку.
– Как куколку! Это как?
– В соболя и жемчуга!
Марина рассмеялась. Пока Алексей рассказывал, как они будут жить, Марина серьезно его разглядывала, время от времени притрагиваясь кончиками пальцев к его лицу: обвела линию бровей, погладила щеку – Леший тут же вспомнил, что не брился, да и нечем! – потрогала кончик носа… Так кошка трогает любопытной лапкой незнакомый предмет, прежде чем обнюхать. Каждый раз, когда она медленно взмахивала ресницами или прикасалась к нему, Леший мгновенно забывал, о чем только что говорил, и беспомощно улыбался.
– И ты обо всем этом размышлял?! – В ее голосе звучало уважение. – Надо же, какой ты хозяйственный! А я совсем непрактичная. И мне так мало нужно! И еды, и вообще. Ну да, ты вон какой большой, тебя же кормить надо!
– Меня обязательно надо кормить, иначе я на людей бросаюсь.
– Ой! Нужно же завтрак приготовить. Я сейчас сделаю что-нибудь!
– Ты знаешь, какая засада: там еды совсем не осталось! Мы с тобой ночью все подъели.
