– А наплевать! Лёш, мы такие, как есть – через себя не перепрыгнешь. Ты скажи, кто рядом с ними – не бедный родственник?
– И то верно.
Машина довольно долго ехала по огромному парку и подвезла к парадному входу, объехав по подъездной дорожке весь дом вокруг.
– С башенками, надо же! Посмотри, ни одного одинакового окна! – сказала Марина.
– Да, настоящий модерн. Прямо особняк Рябушинских. Хотя тот без башенок.
Дом был выстроен из светлого кирпича, бежевого и розового, украшен белыми барельефами – стилизованными цветами и женскими фигурами, разномастные окна красовались в затейливых наличниках, а стекла – Марина так и ахнула, разглядев: с фасками и гравировкой! Все четыре башенки тоже были разными по форме, хотя одинаковыми по высоте.
Валерия встретила их на пороге, одетая по-домашнему, но все равно элегантная. Волосы она заплела в косу – не длинную, но очень толстую, и Марина, ревниво покосившись, в очередной раз пожалела об отрезанных волосах.
– Как добрались? Сейчас вас проводят в ваши апартаменты, отдохнете немножко, а через час я вас буду ждать, покажу дом. Захотите, по саду погуляете. Ужин попозже. Анатолий задерживается, а Аркаша с Юлечкой скоро приедут.
– С Юлечкой?
– Да, Аркаша женился. Юлечка – прелесть! Скоро бабушкой стану.
– Ну, какая вы бабушка! – И Марина тут же смутилась от собственной смелости, но Валерия улыбнулась ей, и она успокоилась. Марина таращилась по сторонам и всему удивлялась.
– Вот мои красотки, Кира и Мила!
Появились близняшки. «Надо же, совсем одинаковые», – подумала Марина. Красивые девочки, складные. Лет по двенадцать им, пожалуй. С ними пришел важный на вид пес и сел, с интересом рассматривая гостей.
– Ой, огромный какой! Сенбернар?
– Это – Ипполит Матвеич. Он только с виду грозный, а так – сама доброта. А кто это тут у нас? А кто это там прячется? Ну-ка, посмотрим. А это Стёпочка! – и вывела из-за угла маленького чернокожего мальчика – только зубы сверкают, да белки глаз. Марина так и расплылась:
– Хорошенький какой! Шоколадка!
– Это Стёпочка. Ну, поздоровайся, не бойся!
Малыш застеснялся, уткнулся Валерии в бок. Потом засмеялся.
– Какое чудо! Стёпочка!
– Вообще-то он Стивен. А это наша няня, Наташа.
Улыбающаяся Наташа забрала малыша, а тот все оглядывался и заливался смехом: Марина строила ему рожицы:
– Маленький ты мой!
Поселили их как раз в одной из башенок. Все комнатки в «апартаментах» были круглые, что Марину просто потрясло:
– Лёшка! Тут и кровать круглая, ты посмотри!
Кровать была скорее овальная, с резной спинкой – переплетения листьев и лилий с ирисами.
– Ишь ты, прямо Версаль! – сказал Лёшка, – Не комната, а бонбоньерка какая-то.
В отличие от Марины, которая по-детски радовалась окружающим чудесам, он выглядел довольно мрачно. А чудес было много! По всей стене шел круговой диванчик, обитый гобеленом – тоже с ирисами и лилиями; три высоких и узких окна с широкими подоконниками выходили в парк, в верхней части окон светились разноцветные витражи. Между окнами висели канделябры в виде нимф. По обеим сторонам от двери были большие зеркала в золоченых рамах, за которыми оказались встроенные шкафы; а когда Лёшка улегся на кровать, то увидел на потолке фреску с мифологическим сюжетом весьма фривольного содержания.
– Лёш, знаешь, на что это похоже, мне кажется? Художник, помнишь – австрийский, что ли? Как же его… Ты знаешь. У нас календарь такой был в издательстве, с девушками. Очень напоминает! По цвету, и вообще.
– Альфонс Муха, да. Он чех вообще-то. Похоже, правда. Модерн, что говорить. Интересно, кто у нее архитектор был? И дизайнер? Стильно сделано, ничего не скажешь. А ты, между прочим, очень похожа на одну из девушек, что Муха рисовал. Я как увидел, сразу подумал. Сидит, пригорюнилась, ручки сложила, а ножку выставила. Милая. Надо найти репродукцию.
На прикроватной тумбочке лежал пульт управления, и, щелкнув первой же кнопкой, Леший привел в движение двойные круговые шторы: одни из прозрачного розового тюля, другие – гобеленовые. Он стал нажимать на все подряд, то включая-выключая тихую музыку, то зажигая и гася свет в самых неожиданных местах – подсветка была даже на полу. Наконец из задней спинки кровати с тихим жужжанием выдвинулся большой плоский телевизор, и Леший успокоился, а когда прибежала Марина, которая исследовала окрестности, Лёшка лежал, закинув руки за голову, на медленно вращавшейся вокруг своей оси кровати – под девятый ноктюрн Шопена!
Марина с трудом залезла на вращающуюся кровать:
– Вот это да! А крутится-то она зачем?
– Для пущей важности. Прямо парк аттракционов, а не дом.
– Ты знаешь, там вовсе не ванна, а маленький бассейн!
– Джакузи, что ли?
– Думаешь, я знаю, что это такое, твое джакузи? Пойдем в бассейн?
– Да ну, раздеваться.
– А мне хочется! Ладно, я одна пойду. Там в гостиной закуски есть и вино всякое в баре. И сок, и фрукты! И пирожные!
– Пива нету?
– Пива… Не заметила.
Марина ушла в «бассейн», прихватив из шкафа большой банный халат, а Лёшка побрел в гостиную исследовать бар. Обнаружив среди прочего бренди «Реми Мартен», он уважительно покачал головой.
