Палка была перегнута и тут же сломана с треском. Ирина и сама поняла, что перед ней стоит не четырнадцатилетний подросток, а давно уже взрослый человек. Но от того разозлилась еще больше.
– Я просто в шоке!.. Мама, ты меня не перестаешь удивлять! Я уже и не вдаюсь в подробности… Что плохого тебе успел сделать Леша!
Ирина Сергеевна до неприличия выпучила глаза, то ли удивляясь услышанному из-за откровенности дочери, то ли не в силах сдержать себя из-за того, что все-таки оказалась права. Всегда я выхожу права, горестно-возбужденно думала Ирина Сергеевна.
– Это тот самый, у которого… – осторожно начал Дима.
– Да, пап! Может, ты мне всё сейчас объяснишь? Я абсолютно не понимаю, что здесь происходит! Я вообще шла к вам просто посидеть и поговорить. Чаю попить.. спокойно!.. вместе…
Неожиданно Нина потерялась в своих рассуждениях и всем своим видом показывала, что очень надеется на папу. Она ждала, что он ей сейчас непременно поможет.
– И вот не надо!.. Не надо… Лучше подумай немного своей головой. Она у тебя должна быть светлой и умной. Просчитай хотя бы чуть-чуть, сколько будет дважды два. Может, тогда и поймешь меня.
Ирина Сергеевна засуетилась, поискала в нервной суете свою кружку, но заметив ее далеко от себя, на другом конце кухонного гарнитура, махнула на всё обеими руками и поспешно удалилась из комнаты.
– Ма-ама! – закричала ей в след Нина.
В начале ссоры Нина была воинственно настроена, сейчас же ею завладело чувство отчаяния и такой глупой безысходности, что захотелось разрыдаться на месте, лишь бы всё чудом исправилось и нормализовалось.
Дима глядел глубоко озадаченным взглядом на дочь. Он не мог понять, почему же Ирина бросила всё и ушла с кухни.
Обычно конфликт Нины с мамой так не заканчивался никогда. Обычно они обе шумели и кричали до тех пор, пока у кого-то одного не было полностью высказано свое мнение или пока Дима не показывал свой характер. Он мог сделать так, что Нина и Ирина Сергеевна прекращали яростно о чем-то спорить, расходились по разным сторонам в негодовании и расстройствах, но Дмитрия при этом никто из них не винил. Зачастую же примиряющему конфликт человеку достается с горячей руки конфликтующих. Нов случае с Дмитрием это правило не действовало.
– Пап, ну вот чего это такое? – со слабым ожиданием, что сейчас все разъясниться и наладиться, обратилась Нина к отцу,посмотрев на него,оторвав-таки свой застывший на графине с водой взгляд.
– Сам бы я хотел понять… Есть будешь.
– Не знаю… Нет.
– Садись. Рис с тушеной курицей сегодня очень вкусные получились.
Дима не стал слушать дочь. Она пришла с работы, голодная и ее нужно накормить. А Ирина… Ирина не в первый раз устраивает разборки, проблемы которых, были выдуманы в ее голове.
Нина сдалась и осталась ужинать. Курица действительно была очень вкусная, но впрочем, как и всегда. Редкий раз, когда запекалась курица, получалось нечто не то, что ожидалось. Но вовсе не в курице было дело. Нине самой хотелось остаться. Некоторое поднимающиеся изнутри чувство, тянуло Нину задержаться, не спешить к себе на квартиру. Оно было похоже на то, когда человек еще не успел что-то доделать, что-то некритически важное, но все-таки нуждающееся в своем доведении до логического конца. Но вдруг почувствовал, что вот именно сейчас пришел тот момент, когда нужно доделывать. Вот и Нине казалось, что уйди она сейчас и всё останется недоведенным до нужной ступени, не разрешиться до той степени, которая сможет дать тот необходимый минимум спокойствия. Оно так и будет беспокойно влечь к себе, забирая возможность сосредотачиваться на других делах и заботах.
– Очень вкусно, – искренне сказала Нина, подгоняемая другими мыслями.
– Мама умеет готовить курицу…
– Пап, давай договоримся с тобою так. Я сейчас рассказываю тебе, что в принципе и хотела. А ты, не приукрашая говоришь мне, что думает мама.
При слове мама Нина непроизвольно обернулась. Но Ирины Сергеевны там не оказалось. Она ушла в зал и там, пытаясь успокоиться, опрыскивала из пульверизатора фикус и разросшийся деревом пышный гибискус. Ее негодованию не было предела. И если бы в ее природе не было такой противной черты, как нарочно вкрапливать в неприятные ситуации что-нибудь усугубляющее и заостряющее острые моменты, то ее жизнь для нее же самой в первую очередь была бы легче.
– А чего тут приукрашать, – возмутился Дмитрий, – она считает, что Леша специально начал за тобой ухаживать, чтобы подобраться поближе к нашей даче. Всё!.. Это конечно бред. Но…
– Что значит но? У-ууу… Я смотрю ты сам в сомнениях. А вот теперь послушай меня. Я тебе как юрист говорю, к даче он не имеет никаких шанцев подобраться, – Нине вдруг стало противно от своих слов, практически предателем она себя почувствовала. Будто вместо сладкого сахара бросила в компот кусок глины, которая там расплылась и превратила все содержимое кастрюли в мутную жижу, – Ох!.. Пап, я знаю, что ты любишь верить маме.
– Нина!.. Я себе верить люблю. Вот, твои любые, бери, – Дима протянул руку и со столешницы кухонного гарнитура на стол переставил вазочку с конфетами.
– Спасибо.
