– Марточка, это просто ненормально, когда в кино он приглашает тебя, а лампочку вкручивать бежит к Люсеньке. Что-то там не так! Не может быть так! Не верю я в такие частые перегорания лампочек и, тем более, что Люсенька до сих пор еще живет с родителями. Там какая-то несусветица происходит, – и после секундной паузы, – бросай ты его, Марточка.
Тетушка Клавдия, кроме упомянутых выше качеств, была прагматичной и деловой старушкой. Она могла поверить в некоторую случайность, если та происходила раз, ну или с большой натяжкой два раза. Все остальное – те же самые постоянные Люсенькины просьбы о помощи, адресованные всегда конкретному человеку – проходило по разряду запланированных закономерностей. Только обрисовывала тетушка Клава такие ситуации по-простому, с народно-творческих акцентом – просто так даже мухи не летают, а здесь дела похлеще затеваются.
Марта и сама мало-помалу начала сомневаться и пропитываться недоверием к молодому человеку и однажды прямо сказала ему, что ее в нем не устраивает.
Какое-то время после того разговора он молчал, потом появился и сделал неуверенное, неуверенность так и сквозила из него, предложение Марте. Марта оказалась в замешательстве, а когда пришла к тетушке и увидела из окна ее квартиры, как ее нерешительный жених тащит какую громоздкую коробку, а сзади его плетется чем-то недовольная Люсенька, то тут же приняла для себя окончательное решение.
Но он долго еще всплывал у нее в памяти и давал лишний повод погрустить. Марта слышала, что он вскоре женился на Люсеньке, а потом, спустя несколько лет развелся с ней.
Марта же так и не повстречала того человека, за которого захотела бы выйти замуж. И то ли это была судьба такая, то ли наоборот не судьба…
К вечеру погода нахмурилась. Откуда-то приплыли тяжелые облака и норовили закрыть собой оставшийся кусочек голубого неба. Нина как-то безнадежно посмотрела на голубой островок. Дождь наверняка будет. Уже сейчас чувствовалась пришедшая вместе с тучами сырость. Вечер оказался щедр на весеннюю свежесть. Пробирало до мурашек и остро захотелось горячего чая.
На какие-то секунды идти к Марте Андреевне вдруг расхотелось. Появилось желание прийти домой и побыть с Лешей. Они договорились, что он сегодня придет. Но горячий чай не потерял своей актуальности. И Нина, сказав себе, что идет в гости только на полчаса, несколько успокоилась. Но особого настроя идти вообще куда-то, пусть бы и не к Марте Андреевне, не имела.
Час в гостях прошел быстро, Нина поймала этот момент и засобиралась уходить. Ее грело, что совсем скоро она встретиться с Лешей. Ей нравилась Марта Андреевна, но Леша… Нине бы стоило признаться себе, что Леша занимает очень много места в ее мыслях, что он незаметно обосновался в ее жизни и само собой разумеющемся стало для нее то, что он наливает чай у нее на кухне, ремонтирует дверку кухонного гарнитура, выходит из ванной и читает книги, что стоят в старом, но крепком инигде не поломанном шкафу. Сама Нина только пару раз заглядывала в этот хозяйский шкаф. Там было очень много классической литературы, как отечественной, так и зарубежной, почти треть шкафа занимали книги, посвященные музыке (просто немыслимо, что о музыке можно столько писать!..) и три дамских дешевых романа, которые катастрофически не вписывались в общий библиотечный фонд этой квартиры. Романы стояли в нижнем углу шкафа особняком, были в ярких, броских обложках и всем своих внешним видом как бы говорили: «Вот мы какие замечательные!.. Вот как интересно нас читать!.. Читайте только нас, исключительно только нас. И даже не думайте заглядываться на унылые серые переплеты тяжелых старых книг!..»
– Смотри, – как-то сказал Леша, листая цветной роман, – эта книга ровно девять тысяч рублей стоила.
– Сколько? – не поняла Нина, зайдя в комнату.
– Девять тысяч. Ее, наверное, в девяностые годы покупали.
– Да!.. Девять тысяч…
Леша поставил пеструю книгу обратно и взял серую и невзрачную. Яркая обложка егоне привлекала. Главным для него было содержание.
Выходя из метро Нина была полна нетерпения. Она уже вовсю представляла себя дома, и не сразу заметила, что на улице – дождь. И ни кусочка чистого неба не осталось. Дождь быстро разошелся и вместо редких мелких капель воздух стали пронзать крупные и частые. Волосы стали сырые, плащ намок, каблуки захлюпали по лужам, машина засветила фарами в начавшейся темноте, вдалеке гудела оживленная трасса, невесть откуда взявшаяся кошка чуть не свалилась в лужу, прыгая с ветки на скамейку, воробьи все попрятались и кто-то кому-то вдруг крикнул «Идиот!..»
Нина забежала в подъезд и поспешила перевести дух. Еще чуть-чуть и она дома… Подъездная дверь распахнулась и, оставляя ливень позади, в подъезд вбежал Леша.
– Я думала ты уже пришел! – удивилась Нина, утирая тыльной стороной ладони лицо.
– Я в магазине задержался. Там какая-то ерунда с ценой на апельсины случилась. Разбирались ужас как долго и другие кассы были в длиннющей очереди.
– Ты апельсины купил? – еще больше удивилась Нина, вдруг засмеявшись.
– Один… пока в очереди стоял… вдруг надумалось…
