– Ему сорок лет. А Ксюша его дочка. Ее мать была узбечкой. Она была наркоманкой и умерла. В этом году Ксюша в школу пойдет.
– Мам, – Леша напрочь забыл, что ему уже пора идти на работу, – я всё никак не могу понять, ты-то тут при чем. Ну, девочка, ну живет со своим отцом. А ты?.. Ты-то при чем?..
– Леша!.. Ты, правда, ничего не понимаешь? – удивилась Ульяна, – я сейчас живу с ними и занимаюсь с Ксюшей. Она уже читает хорошо. Мы с ней крестиком вышивать научились.
– А я? – как-то само выговорилось у Алексея.
– А что ты? Ты уже давно взрослый человек. Ты самостоятельный и, насколько я по тебе вижу и видела, во мне ты не нуждаешься. Хотя!.. Хотя, ты мой сын и, я тебя люблю.
– Класс! Кто из нас точно с ума сошел… – Леша был как в бреду. Он больше не пытался ничего понять. Он всё понял, и теперь ему хотелось наоборот, все как можно скорее позабыть. Не могло, никак не могло быть правдой, что он сейчас услышал.
– Алеш, никто не сошел с ума. Ты просто еще слишком молод. И, кстати, тебе жениться пора.
– Да сам я разберусь, что мне пора, а что нет!.. – вспылил Леша. Его до крайней степени поразили и привели в бешенство Ульянины, откуда-то взятые, спокойным тоном произносимые, поучения.
– Я рада, что у тебя все хорошо, – как ни в чем не бывало продолжила Ульяна, – я вообще за деньгами пришла.
Леша молчал и диковатыми глазами наблюдал за матерью. Та встала с дивана, открыла нижний ящик шкафа с одеждой, вытащила оттуда все на пол и, достаточно ловко ногтем поддев светло-коричневый картонку, что лежала на дне ящика, вытащила ее. Там Леша увидел одну пятитысячную и несколько тысячных купюр. Удивляться у него уже не было возможности.
– И куда тебе деньги? – Леша даже не сообразил спросить, откуда там вообще взялись деньги.
– Я хочу купить Ксюше стол, чтобы уроки делать и так, по мелочи.
– И ты уходишь?
Ульяна действительно засобиралась, оглядывая все вокруг с видом «ничего ли я тут не забыла».
– Герань просто шикарно распушилась. Ты на нее хорошо влияешь. У меня она какая-то чахлая была. Ах!.. Надо отросточек взять. Вдруг в новой квартире хорошо приживётся.
Она по-хозяйски подошла к окну, отдернула занавеску и, углядев для себя нужный отросток, отломила его. Подойдя к Лёше, она обняла его. Лёше в нос ударил терпкий, специфический запах герани. Но он еще с детства любил этот запах. И специально, в школе, подходил к подоконнику и теребил шершавые листочки, чтобы только понюхать.
– Пока, Леш! Пусть у тебя все будет хорошо, – и уже с видом гостьи, пробежав по комнате взглядом, ушла, плотно прикрыв за собой дверь.
А Лёше еще предстояло как-то переосмыслить всё случившееся. Единственное, что он сейчас ясно ощущал, была боль: от обиды, от разочарования (он каким-то образом верил, что все образуется, а не изуродуется до вот такой немыслимой степени), от предательства (он чувствовал себя преданным самым последним образом). Но было не понятно, как бы Леша отреагировал, если бы мать пришла и сказала словами и всем своим видом, что у нее все плохо. А вот то, что у нее все хорошо и сын ей совсем не нужен, до глубины души задело Лешу. Он был обижен и душевно раздавлен.
Спустя десять минут, когда ему резко опротивело стоять посреди комнаты, Леша пошел на кухню. Запах герани, если ему это не казалось, еще тонкими волнами витал в коридоре.
Леша еще не знал, что ему понадобилось на кухне. Но кроме всего вдруг навалившегося, у него начало проскальзывать чувство, что он что-то должен, что-то позабыл. И поймав это странное ощущение, Леша оперся руками о подоконник и стал усиленно вспоминать. В это же время за его спиной послышались голоса.
– Вот какая баба непутевая!.. Да и сынок-то тоже хорошо!..
Леша из-за своих мыслей не расслышал эти слова. Зато следующее, что полетело в тесное и всегда чем-то пахнущее (не всегда аппетитно) пространство комнаты, он разобрал дословно.
– Что ты лезешь, куда не нужно! Вечно суешься со своим дурацким мнением! Тебя же никто… никто не спрашивает!
Леша обернулся. В дверном проеме кухни, вся возбужденная, с воинственным настроем на продолжение словесной перепалки, стояла Рита. Ее рыжие волосы были заделаны в неаккуратный на самой макушке хвост, лицо было чистое, без малейших следов косметики.
Леша про себя подметил, что так ей гораздо лучше. Милая и симпатичная, даже не смотря на совсем не шедший ей цвет волос.
– Ах, ты!.. – начала выбрасывать свои ругательства ошеломленная и вмиг пришедшая в негодование Надя.
– На работу опоздал! – перекричал ее Леша и вылетел с кухни. Вот оно, что скрывалось под странным ощущением!
