Он поднял подзорную трубу, вглядываясь в нее, и его лицо напряглось, когда он впервые по-настоящему хорошо рассмотрел дивизион, который образовал тыл линии чарисийцев. Очевидно, два корабля, возглавлявшие линию Сармута, в конце концов, были не единственными броненосцами в его эскадре. Либо так, либо вместо этого они были бомбардировочными кораблями. Что, безусловно, было возможно, особенно если Сармут намеревался сделать это с самого начала. Однако, кем бы они ни были, пара кораблей, возглавлявших сокращенную линию, которая только что повернула на юго-запад, также показала только одну линию орудийных портов, и он был ближе к ним. В подзорную трубу он увидел полосы ржавчины там, где ветер и непогода стерли черную краску.
А за ними…
— Сигнал адмиралу Халинду, — сказал он, не опуская трубу.
— Да, сэр?
— Атакуйте противника с наветренной стороны.
— Хорошо, Алфрид, — мрачно сказал Поэл Халинд. — Похоже, нам придется попробовать это во второй раз.
— Можно сказать и так, сэр, — сказал капитан Алфрид Маджирс, когда винтовая галера «Суорд» повернулась к врагу.
Палуба задрожала, когда ее гребцы склонились к паре длинных низких коленчатых валов, вращающих ее винты. Скорость сегодня была так же важна, как и маневренность, и галера даже накренилась под давлением своих парусов. Брызги вырывались из ее уреза, сверкая, как бриллианты, на солнце, прежде чем они забарабанили по палубе, заливая каждую открытую поверхность, и они оба знали, что ведут ее слишком сильно для безопасности. Винтовые галеры были на удивление хорошими морскими судами, но вес их орудий и брони был действительно слишком велик для их каркасов. Это были хрупкие суда, и не один член корабельной команды, должно быть, помнил тот день, когда они наблюдали, как одна из них просто разломилась и исчезла менее чем за двадцать минут в море, не более тяжелом, чем сегодняшнее.
— На самом деле, в первый раз мне это не очень понравилось, — продолжил флаг-капитан Халинда слишком тихо, чтобы кто-то еще мог его услышать из-за шума ветра, воды и выкрикиваемых приказов. — И, честно говоря, на этот раз шансы отстойные, сэр.
— Со словами всегда так, — ответил Халинд с неестественной улыбкой. Затем он пожал плечами. — Хотел бы я не согласиться. Но посмотри на это с другой стороны — предполагая, что мы пройдем мимо этих людей, нам все еще нужно пересечь весь залив, прежде чем мы доберемся до Горэта. Учитывая нормальную погоду для этого времени года, это должно быть, по крайней мере, такой же проблемой, как эта, ты так не думаешь?
— Это странный способ подбодрить кого-то, сэр.
— Боюсь, это лучшее, что я могу придумать, — ответил Халинд и поднял подзорную трубу, изучая чарисийские галеоны, в то время как его винтовые галеры неслись им навстречу под порывами ледяного ветра и взрывами брызг.
— Теперь это, должно быть, какие-то несчастные люди, сэр, — сказал капитан Симпсин и посмотрел на комплект парусины своего броненосного галеона, изучая его, как будто обдумывая, где его можно было бы подправить.
— Уверен, что это так, — ответил Тимити Дарис.
Адмирал в этот момент не смотрел на своего флаг-капитана; он все еще всматривался в приподнятую угловую трубу, прикрепленную к внутренней поверхности семифутового бронированного фальшборта КЕВ «Лайтнинг». Ему пришлось наклонить ее почти параллельно килю корабля, потому что винтовые галеры воспользовались своими парусами и винтами, чтобы атаковать его флагман лоб в лоб. Теперь он выпрямился и задумчиво потер подбородок.
— Уверен, что так оно и есть, — повторил он, — но не думаю, что это сильно их замедлит. И совершенно ясно, что задумал Рейсандо.
Симпсин кивнул, его собственное выражение лица было далеко не радостным. С винтами в дополнение к парусам винтовые галеры были быстрее, чем доларские галеоны, несмотря на их меньшие размеры. Уровень волнения приближался к десяти или одиннадцати футам, и большие, более глубокие — не говоря уже о большей прочности — корпуса галеонов должны были позволить им развивать значительно большую скорость, чем маленькие, хрупкие винтовые галеры. Однако их командир вел их опасно жестко, несмотря на условия моря. Он явно был готов пойти на серьезный риск при выполнении своей части плана доларской битвы.
И у них, очевидно, был план.
— Они пытаются пересечь нашу линию наступления, — продолжил адмирал, обращаясь скорее к самому себе, чем к командиру своего флагмана. — Вопрос, на мой взгляд, заключается в том, планируют ли они оставаться в стороне, пока не смогут занять огневые позиции против нас после того, как их галеоны вступят с нами в схватку, или же они попытаются подобраться поближе и ударить по нашему такелажу, замедлить нас, прежде чем мы вступим в схватку.
