— Мы уже разворачиваем их! — резко раздался голос Нармана через разъем связи в его ухе, и Сармут почувствовал огромную волну облегчения. Конечно, дородный маленький князь следил за ситуацией! Но Нарман еще не закончил говорить.
— Пульты уже в пути, но это займет время, Данкин. По крайней мере, еще десять минут. Пульты с дистанционным управлением чертовски незаметны, но они не очень быстры!
— Я должен был просто пойти вперед и взорвать эти чертовы штуки, как только мы вошли в зону досягаемости! Черт возьми! Мы бросаем в их сторону достаточно чертовых снарядов, чтобы объяснить, что там сейчас взрывается практически все!
— Но вы не знали, что это произойдет, — указал Нарман. — Если бы сэр Хейнз мог просто увидеть сигнал, вы бы отвели его с поля боя с достаточным запасом времени.
— И если бы я был Богом, нам не нужно было бы беспокоиться о проклятом Клинтане! — Сармут зарычал. — Но я не такой, и он не может! И не напоминай мне о «политических последствиях»! Никто из них не собирается приседать до окончания чертовой битвы, и если мы не выиграем эту чертову штуку, никто не сможет сделать ни одного тонкого…
— Сигнал от адмирала Сармута, сэр! — голос Ливиса Фарсейджина был резким, когда он пробирался через переполненную боевую рубку с бланком сообщения в руке. — Передано через «Гейрмин». «Срочно. Номер Восемьдесят. Цифра Шесть».
— Что? — Жэзтро недоверчиво уставился на своего начальника штаба.
Номером 80 было «Выполнить предыдущие приказы», а номером шестым был приказ прекратить атаку и немедленно отступить. Он думал, что Сармут проявляет крайнюю осторожность, заранее организуя такой порядок, и ему было интересно, что, во имя Шан-вей, вызвало это сейчас, из всех возможных случаев! «Эрейстор» и «Ривербенд» находились всего в шести тысячах ярдов от острова Рекерс. Они получили еще несколько попаданий, чтобы добраться туда, и «Ривербенд» был охвачен огнем на корме, но капитан Уитмин только что просигналил, что его группы контроля повреждений были на высоте. Они, наконец, подошли достаточно близко, чтобы смертоносная быстрота их 6-дюймовых орудий — в сочетании с более целенаправленным, более дальнобойным огнем «Гвилима Мэнтира» — ослабила огонь батареи. Они могли просто выпустить гораздо больше снарядов, чем могли отправить в ответ медленно стреляющие дульнозарядники, и, если не считать какого-то катастрофического попадания в погреб или чего-то столь же серьезного, они выигрывали. Так почему же?..
Это не имеет значения, Хейнз, — резко сказал он себе. — Данкин не из тех, кто шарахается от теней, а даже если бы и шарахался, он твой командир.
— Не знаю, в чем дело, Эйлик, — сказал он, поворачиваясь к своему флаг-капитану, — но разверни нас и дай сигнал тральщикам следовать за нами обратно к…
— Огонь! — рявкнул лейтенант Франчиско Диаз.
Он потерял тридцать человек, расчищая маскировочный холст. И, по его признанию, идея «замаскировать» баржи, когда они уже были скрыты за островом, казалась ему нелепой. Но потом он увидел воздушный шар, парящий над флагманом еретиков, и понял, что адмирал Тирск, должно быть, уже знал, что у еретиков он есть.
Теперь он выдернул фрикционный запал, который зажег фитиль, и повернулся, чтобы последовать за последним из своих людей обратно под укрытие защищенных от снарядов блиндажей батареи. Он был в двадцати футах от входа, когда один из 8-дюймовых снарядов «Гвилима Мэнтира» разорвался в семидесяти ярдах от него, и стальной осколок длиной в четыре дюйма ударил его в спину, как сверхскоростная циркулярная пила.
Он был мертв к тому времени, как упал на землю.
Через десять секунд после этого начали взлетать ракеты.
На каждой из четырех барж лейтенанта Диаза находилось по сто двадцать приземистых уродливых ракет, которые Диннис Жуэйгейр сконструировал для защиты гавани. Они не все стреляли одновременно. Вместо этого они стартовали в тщательно выстроенной последовательности, взмывая к небесам в фонтане пламени по гораздо более медленной и крутой траектории, чем скоростные снаряды пушек ИЧФ. Его баржа номер два выпустила всего сорок три ракеты, прежде чем один из 10-дюймовых снарядов «Гвилима Мэнтира» разорвался в одиннадцати футах от нее. Взрыв разнес боковую часть корпуса на куски, инициировал детонацию еще девятнадцати ракет и перевернул разбитую и горящую баржу на бок. Внезапный переворот разметал оставшиеся пятьдесят восемь ракет по плоской широкой дуге, которая не приблизилась ни к одному чарисийцу.
Из трехсот шестидесяти ракет, находившихся на борту оставшихся трех барж, сорок девять так или иначе вышли из строя. Три из них действительно развернулись и врезались в заднюю часть бруствера батареи, убив еще шестнадцать человек из команды капитана Мантейла. Но остальные триста одиннадцать с воем взмыли к небесам в бесконечной лавине огня и дыма, а затем с визгом упали обратно.
Это было не очень точное оружие — не по отдельности, — но их было более трехсот. Они не могли все промахнуться… и они этого не сделали.
