К лучшему ли полностью

— Котенок, время много уже. Пора укладываться спать, — Маша погладила по голове дочь и поцеловала в макушку.

— Мама, а папа Женя ещё придёт? — вопросительно взирали синие бусинки на маму.

— Я думаю, тебе у него надо спросить, — Мария перевела неуверенный взгляд на брата.

— Конечно, я совсем скоро приду. Спокойной ночи.

— Маша, я сам уложу Алису, — беря девочку на руки, предупреждающе посмотрел на брата и пошёл в детскую, заставляя себя не оглядываться назад.

Я понимал, что им нужно поговорить наедине, объясниться. И сделать это нужно обязательно рано или поздно. Так пусть лучше сейчас у меня дома. И это вовсе не по причине недоверия и ревности, просто моё должно быть только моим.

Не ожидала подобной подставы от Макса. Я, конечно, знала, что рано или поздно придётся встретиться с Евгением, поговорить, познакомить с дочерью. Но не так же с бухты-барахты. Мне обдумать все нужно было. Как-то дочь подготовить.

А Макс просто взял и вывалил все на всех. Я так поняла, что и брату он ничего не поведал заранее, а поставил уже перед фактом. И сделал все сам. Как всегда, сам решил, сам воплотил в жизнь.

С другой стороны, я даже испытала чувство благодарности. Я бы действительно накрутила себя донельзя предстоящей встречей. А тут все неожиданно. Да и без меня вообще-то.

За столом старались говорить обо всем и ни о чем одновременно. Каждый избегал неудобных тем, кроме дочери. Алиса была поглощена новым знакомством. Кажется, она нормально восприняла новость об отце.

Интересно, мы когда-нибудь сможем преодолеть этот барьер неловкости? Если нам всем предстоит и дальше общаться, то нужно каким-то образом наладить адекватные родственные отношения. Но сейчас я точно не настроена выстраиванием взаимоотношений. Мне хочется уйти, остаться одной, спрятаться от их взглядов. От пристальных, изучающих, едких чёрных глаз и от пораженных и озадаченных синих. К н и г о е д . н е т

Еле дождалась десяти и под предлогом укладывания дочери хотела сбежать. Но Макс перехватил эту инициативу в свои руки. Интересно, насколько легко ему далось решение оставить нас наедине.

Поднимаю взгляд на Евгения и встречаюсь с лёгкой полуулыбкой на его лице.

— Не могу поверить. Я отец!

— Женя, я понимаю, что виновата. Должна была сказать сразу. Я даже пыталась это сделать, но так сложилось… Прости! Это слабое оправдание, но…

— В наш последний разговор ты знала о ребенке? — прямо гладя мне в глаза, спросил он.

— Нет. Конечно, нет.

Кивнув, словно подтверждая свои мысли и поглядывая в сторону детской, спросил:

— Когда у неё день рождения?

— Семнадцатого марта.

— Было уже. Жаль, — глубоко задумавшись, он молчал. А я никак не могла нарушить тишину. Не знала, что ему ещё сказать. Рассмотрев его профиль, я пришла к выводу, что он повзрослел за эти четыре года. Потерял былую лёгкость и небрежность. Даже стал больше походить на брата.

— Что за авария? Что-то серьёзное с ногой? — наконец нарушила я давящую тишину.

— Дела давно минувших дней. Над хромотой я работаю, и надеюсь, что скоро снова смогу сесть за руль. Как вы жили все это время? Тяжело было? — резко меняя тему, спросил Женя.

— Мне здорово помогала мама, — с улыбкой ответила я. — Первый год было тяжело. Алиса часто болела, мы не вылазили из больниц. А потом все постепенно наладилось.

— Маш, ты прости меня! Я не должен был тогда так поступать. Уж точно не должен был исчезать.

Отрицательно помотав головой, я мягко улыбнулась.

— Мне ты точно ничего не должен. И я никогда не была на тебя в обиде. А Алиса. Я думаю, она будет счастлива узнать тебя ближе.

Женя очень внимательно и серьёзно посмотрел на меня и дрогнувшим голосом, тише обычного сказал:

— У нашей дочери мои глаза.

Почувствовав, как ком встал в горле и защипала в носу, я поспешила отвести взгляд от него. Не хватало ещё разреветься. Блин, это все нервы.

— Пойдём, покурим, — услышала я Макса, который неожиданно появился в проёме.

Евгений кивнув, встал и направился на балкон. Я же стала убирать со стола.

Максим

Глядя на наручные часы, я поднялся с пола. Хватит им и пятнадцати минут. Я же не железный.

Алиса, впечатлившись событиями сегодняшнего дня, уснула довольно быстро, только перед сном расспросив о новоявленном отце. Я даже почувствовал укол ревности.

Проходя по коридору я услышал надломленный тихий голос брата: "У нашей дочери мои глаза".

А в моих глазах мгновенно потемнело от неуемной ярости и злости.

Твою мать!

Я, конечно, предупреждал его, чтобы никаких претензий не было в сторону Марии, но и на нежности я тоже был не согласен. Стиснув зубы и сжав до хруста кулаки, я призвал на помощь всю свою выдержку и, бросив на ходу "пойдём покурим", вышел на балкон.

Слышал как Женя закрыл дверь, но не поворачивался к нему. Я медленно втягивал в легкие прохладный ночной воздух, надеясь, что хоть он немного остудит мой пыл. Я должен научиться не так остро реагировать на их общение. Не будь я таким собственником, было бы гораздо легче. А тут от одной мысли я начинаю выходить из себя. Ну да ладно, я научусь. В жизни есть вещи и пострашнее.