Впереди показалась усадьба. Справа от дороги, на пригорке, стоял хозяйский дом со службами, слева — маленькая, старая батрацкая избушка. Айвар остановил мотоцикл и некоторое время осматривал усадьбу. Странно: казалось, что каждая мелочь была здесь ему знакома. Где-то в глубине его сознания запечатлелась эта картина. Подъезжая к дому, Айвар уже наперед знал, что будет через десять, пятнадцать и сотню шагов. У маленькой батрацкой избушки он слез с мотоцикла, и его охватило непонятное волнение: этот дровяной сарайчик в углу двора он когда-то видел. «За тем холмиком должен находиться пруд…» — подумал Айвар. Он поднялся на холмик и остолбенел от неожиданности: внизу блестел пруд, в точности такой, какой он представил себе. Он продолжал бродить по чужой усадьбе, и все ему было знакомо, он все здесь припоминал. Айвару казалось, что он видит сон.
Что-то здесь все больше и больше очаровывало его: маленькая батрацкая лачужка стала невыразимо милой, так и казалось, что из нее вот-вот выйдет женщина в белом платочке или широкоплечий мужчина с густой шевелюрой, в старых, стоптанных постолах.
Наконец он понял: в этом месте он когда-то — давным-давно — жил!
— Вы кого-нибудь ищете? — раздался за спиной Айвара голос, тоже показавшийся ему знакомым. Айвар обернулся и увидел плотного старика с совершенно седой бородой, закрывавшей только подбородок.
— Нет… — смутившись, ответил юноша. — Просто так, остановился. Мне эта усадьба кажется знакомой.
— Это Лаверы, — пояснил старик, — Айзупские Лаверы.
— Вы давно здесь живете? — спросил Айвар.
— Всю свою жизнь прожил здесь, молодой человек.
— А кто жил в этой маленькой избушке раньше?
— Многие жили, разве их всех вспомнишь. Часто меняются. Поживут несколько лет и ищут другого места. А вы откуда?
— Из Пурвайской волосги, дедушка…
— Это далеко… — глубокомысленно покачал головой старик.
«Лаверы… — думал Айвар, садясь на мотоцикл. — Так вот где я когда-то жил…» Он уехал, взглянув на остров счастья своего раннего детства, когда у него еще были родные отец и мать, свой теплый уголок за печкой и маленький друг, с которым он играл и катался по замерзшему пруду. Его детский мир на мгновение ласково улыбнулся ему.
В Ургах его ждал знакомый Тауриня — офицер связи полка айзсаргов Стелп.
— Не желаешь принять участие в одной интересной операции? — спросил Стелп, здороваясь с Айваром.
— Что за операция? — спросил Айвар.
— Сегодня ночью мы будем охотиться за коммунистами, — заговорил шепотом Стелп. — У них в лесу какая-то сходка, один из наших втерся в их организацию и знает точно место и время. Надо всех их разом накрыть. В мою задачу входит окружить лес с севера. Интересное будет приключение. Если хочешь, поедем с нами.
Айвара охватило отвращение. Сославшись на усталость, он отказался.
Через несколько дней Стелп опять заехал в Урги. Оказалось, что, несмотря на помощь провокатора, большинству участников сходки удалось уйти. Айзсарги и полицейские арестовали только троих.
— Знаете, кто оказался в числе этих троих? — сказал Стелп. — Некий Артур Лидум — ваш бывший сезонный рабочий! Оказывается, он был самым опасным коммунистом во всем уезде. Секретарь комсомола — подумайте только! А когда-то разгуливал здесь, на виду у нас.
— Вот и хорошо, что его поймали, — радовался Тауринь. — Пусть поживет на казенных хлебах.
Когда Стелп ушел, Тауринь сказал приемному сыну:
— Видишь, Айвар, что это за птица. Я был прав, когда говорил, что с ним не следует встречаться. А ты еще не хотел мне верить. Ну да ладно, теперь он не будет больше мутить воду.
Айвар молчал. Разве он мог сказать Тауриню, что ему жаль смелого парня, ставшего добычей охранки. И Айвар еще неделю не показывался в Стабулниеках и не катал по большаку Майгу — это было все, что он мог себе позволить, не вызывая подозрения приемных родителей. Так он и поступил, но достиг лишь того, что Майга сама, найдя какой-то пустячный предлог, появилась в середине недели в Ургах, и Айвару пришлось потом проводить ее домой.
— Что с тобой? — спросила Майга. — Почему ты не появляешься у нас?
— У меня было много работы… — уклончиво ответил Айвар.
Майга поняла, что он лжет, но все же была любезна и выразила желание поехать с ним в следующее воскресенье на легкоатлетические соревнования в соседнюю волость.
Инга Регут и Артур Лидум сидели в одной камере, вместе с другими шестнадцатью заключенными. Когда Артура перевели после суда в общую камеру, Инга уже просидел в тюрьме два года и считался здесь старожилом. До провала он некоторое время работал в подпольной комсомольской организации, которой руководил Артур Лидум, поэтому они сейчас встретились как старые товарищи.
